Чтение онлайн

– Но! – Я вскидываю вилку. – Ты говоришь, что практически невозможно. Значит, какой-то шанс ты оставляешь.

– Да, – кивает Стёпка.

– Так а что это за шанс? Он реален?

– Он реален, – кивает Стёпка. – Ты спросил сейчас, откуда эта аномалия…

Отодвинув пустую тарелку, я придвигаюсь к Стёпке поближе. Сердце бултыхается в груди как рыба в ведре.

– Мне кажется, есть некто ответственный за происходящее. И если мы его найдём, то можем проникнуть за грани реальности, – голос Стёпки падает почти до шёпота.

– Мне страшно, – честно говорю я. – Но продолжай.

– Вспомни, тем днём к вам пришли из кабельного телевидения. И что на это сказал Андрюшка?

– Эммм… что он сказал? – признаюсь я в своём беспамятстве.

– Ты мне рассказывал, что он стоял у окна и говорил, что так не должно быть. Я очень хорошо запомнил эту фразу.

– Ты уже тогда начал обдумывать эту невероятную теорию, – хмурюсь.

– Ну… что-то в голове шевелилось, – кивает Стёпка. – То есть, твой брат проживает двадцать третий раз двадцать третье июля, мы все делаем всё по сценарию. Но вдруг приезжает откуда-то кабельная компания.

– Может… он проходит в разные миры каждый июль? – предполагаю я.

Стёпка на секунду задумывается, потом качает головой.

– Исключено. Он может менять прошлое сам, судя по всему. Например, та ситуация с яйцами. Сказать, почему в яичнице не оказалось тухлого яйца?

– Почему?

– Потому что он заставил тебя задуматься. Если бы Андрюха ничего не сказал, ты бы обязательно разбил тухлое. Но он сбил тебя, заставил задуматься, и ты выбрал хорошее яйцо. Но события меняются если только на них влияет он. На приезд кабельщика он никак не мог повлиять.

По спине побежали мурашки.

– Ещё пару фактов, – продолжает Стёпка. – Пока ты там прихорашивался для Вероники, я ждал тебя на крыльце. Вышла твоя мама, оценила кабельщика и сказала, что у соседей накрылось кабельное. Вот он и проверяет сеть. Потом она ушла, а когда ты вышел, помнишь, фургона уже не было.

Я задумываюсь.

– Да, это я помню, – киваю.

– Так вот, фургон отъехал, но он не затормозил у соседнего дома. Он просто уехал. Я видел, как хвост ГАЗели мелькнул за поворотом. Почему же они не стали проверять другие дома? Он копался только в твоей будке.

Мой разум всё больше и больше теряется в сюрреальности.

– Чёрт, Стёпка, да ты гений, – хмурюсь я, и друг довольно откидывается на спинку стула. – Чёрт, как жаль, что мы не запомнили название фирмы.

– Ты не запомнил, – лукаво улыбается Стёпка. – И в этом есть ещё одна фишка. Пойдём со мной.

Друг повёл меня наверх в свою комнату. Пока поднимались по узкой мрачной лестнице, в коричневой тьме которой на стенах спрятались старые фотографии, Стёпка продолжает говорить:

– Компания называется Сомерсет. Я выяснил у родителей, ни к какому Сомерсету наш район не подключен. Нас обслуживает совсем другая кабельная компания. Сечёшь?

– Твари, – сжимаю кулаки я и вхожу за Стёпкой в его комнату. Только вчера мы плакали здесь, скорбя о смерти близких. Сегодня, стоило войти в дом, ты окунался в постпраздничную атмосферу: лёгкий беспорядок. И лишь фотография тёти Марины на камине напоминает: вчера проходил далеко не праздник.

Стёпка садится за компьютер и двигает мышью. Ушедший ранее в сон монитор просыпается и являет моему взору сайт компании Сомерсет. Коричневый фон, жёлтенькие буквы, слева мерцает знакомый логотип: трёхлистный клевер. Под витиеватой надписью кричал гордый лозунг: Если у вас сломалось, мы починим!

– Вот они. Я побывал на их сайте. Знаешь… По-моему, это маска.

– В смысле, – хмурюсь я, оглядывая заглавную страницу.

– Тут нет никакого контента. Ни отзывов клиентов, ни адреса, ни гостевой книги, ни форума. В Контакте о них ни слова.

– Блин, но для чего-то они создали этот сайт.

– Вот и я подумал, – Стёпка поглядел на меня и хитро прищурился. – И догадался. Они сделали его как средство связи. Смотри, внизу страницы есть мыло, куда можно высылать письма.

В комнате зависла тишина, только системник жужжит. Мы со Стёпкой переглядываемся и понимаем друг друга без слов. Он уже открывает свой ящик и спрашивает:

– Что писать?

Внутри меня закипает волна отчаянья и вроде ярости.

– Можешь открытым текстом написать: твари, сволочи, гады, верните брата! – говорю.

– Нет, погоди, – Стёпка усмехается. – Это могут быть нормальные ребята.

– То есть, ты ещё сам до сих пор не веришь в свою теорию.

– Тебе она кажется безбашенной? – друг косится на меня.

– Она мне кажется невероятно невероятной. Сказкой. Фантастикой. Ну и все другие слова на эту тему.

Внезапно взгляд Стёпки становится мягким и потешным, наверное, с таким я смотрел на опарыша, когда тот спрашивал о дате смерти от проглоченной бусинки.

– Вот и мне тоже она такой кажется, – кивает Стёпка. – Она единственная, которая объясняет происходящее, но всё же, давай держаться осторожно и не выпендриваться. Письмо должно быть вежливым.

Строгий взгляд возвращается к Стёпке, И он смотрит на экран. Господи, спасибо, что подарил мне самого лучшего друга.

– Тогда пиши, что мы всё знаем, и наше всевидящее око следит за ними, – с преувеличенной воинственностью скандирую я.

– Так. Ладно. Смотри, я пишу, а ты потом корректируешь, – Стёпка хрустнул пальцами и завис над клавиатурой. Через секунду клавиши защёлкали, а по экрану побежали буквы. – 23-е июля. Андрей Бреус. Может быть объясните, почему десятилетний мальчик застрял в одном дне?

Стёпка задумался.

– Добавь фразу мы всё знаем! – строго приказал я.