Чтение онлайн

– Ничего, вот снова за работу…

– Ты на его последнем спектакле был?

– Нет. Я авангард как-то не очень. И с ним мы не контачили особо. Я знаешь, подумал. Он не согласится на «Час откровенности»?

– У тебя в голове прямо заголовки штампуются? «Ведущий актер авангардного театра умирает от СПИДа»? Так? – спрашивает Костик с усмешкой.

– Может, ему будет интересно рассказать. Не сейчас, а когда он все обдумает…

– Когда щеки совсем ввалятся? Так лучше для эффектной картинки? Я спрошу у него. Возможно, он и согласится. Только, честно говоря, не хочется его видеть. Начнутся эти сожаления, сопли. Или того хуже – истерики. Не боишься такого в передаче?

– Не прямой же эфир, – Денис пожимает плечами. – Только ты не подумай, что я его не уважаю, или…

– Мне-то что? Ты спрашивал, почему меня развезло. Я тебе ответил.

– А, понял.

Всю дорогу Денис думает о Стефане. Но думать о нем нечего. Недостаточно информации. Стильный малый, популярный в тусовке, яркий, хоть и худой, и невысокого роста. Клубная толкотня всех сближает. Костик тоже там по-своему популярен – он же модный оператор. Он детали фиксирует, он умеет подать материал, он выражение лица ловит, высвечивая то, что Денис по полчаса зрителям словами разжевывает и разжевать не может. Старые все слова, тысячи лет назад сказаны, а ситуации оживают снова и снова в новых декорациях.

Не понять, больно Костику или нет. Но не упрекнул черствостью. Не тому, у кого окна на центральную площадь с регулярными салютами и фейерверками, упрекать Дениса черствостью. Не хватает чувств на чужих людей – это естественно. Защитная реакция организма.

Денис еще в детстве понял, что лучше не привязываться и не тратить эмоции на посторонних. Тогда еще отец жил с ними. И во дворе была какая-то собачья болезнь, может даже чумка. Родители не знали об этом. Каждую неделю покупали пятилетнему Денису нового щенка, а через три дня хоронили собачку, которая «не прижилась». Картонная коробка из-под маминых туфель, маленькая ямка за садом – традиционно.

По вечерам казалось, что щенок разроется и выскочит. Было страшно. Потом отец одернул:

– Сколько можно оплакивать этих собак? Пойми, нет в жизни ничего вечного!

И Денис перестал оплакивать. Было еще несколько недолговечных щенков, замерших на паркете с поджатыми лапами, а потом он сказал родителям, что не любит животных и больше не хочет заводить собаку. Он, действительно, не любит животных. И когда уходил отец, тоже не плакал.

Наши огромные потери невелики для бесконечной Вселенной. Засыхают цветы на подоконнике. Дохнут рыбки в аквариуме. Предают друзья. Увольняют с работы. Вирус убивает жесткий диск. Прогорают банки. Изменяют любовницы. Мир рушится и воссоздается заново. Нужно научиться принимать это без сожалений.

Только мать звонит иногда и плачет в трубку:

– Ты совсем редко приезжаешь. Мне так одиноко. Заведу, наверное, кошку…

Тогда он едва сдерживается, чтобы не кричать:

– Не вздумай! Привыкнешь к ней, привяжешься, а она сдо… то есть умрет раньше, чем ты.

Может, и Костик рассуждает по тому же принципу, здраво.

3. ЧТО-ТО ПРО ОНАНИЗМ?

На самом деле, в перерыв нельзя расслабляться. Конечно, в студии работает менеджер по связям Юля, но личный контакт решает многое. Юля возится на своем уровне. Вот зазвала Милу Лебедеву – победительницу очередной «Фабрики звезд». О чем может рассказать семнадцатилетняя девчушка? Разумеется, о нелегком творческом пути. Но молодежная аудитория будет довольна: не все же отставных актеров царского театра выслушивать с их бесконечными воспоминаниями, да политиков-дилетантов со слоганами, купленными у американских политтехнологов.

В электронной почте болтается ответ от пиар-менеджера примадонны оперного театра Арефеевой – мадам тоже согласна. Какой-то мальчик при ней решает такие вопросы – «модная мода».

Есть один нюанс в его передаче. Непростой внутренний нюанс: деньги. Помимо того, что каналы платят за конечный продукт, есть ряд оплат в ходе самого процесса производства продукта, которые целиком на совести Дениса. Некоторые платят Денису, чтобы попасть в кадр, некоторым он сам платит за интервью, чтобы мотивировать их участие в «Часе откровенности», а некоторые просто приходят на бесплатных, но взаимовыгодных условиях. Эта третья категория – умные и толковые собеседники, те самые театральные актеры старой школы, художники, писатели и коллеги – журналисты, режиссеры и телевизионщики. Первые две категории – пустышки, из которых одни пустышки – малоизвестные эстрадные исполнители или экзальтированные сетераторы – полезны в денежном отношении, а другие – эстрадные звезды, скандальные политики или спортсмены-олимпийцы – полезны для конъюнктуры и рейтинга. Такую сложно сбалансированную систему разработал сам Денис. Менеджер Юля возится только с первыми двумя группами, не вникая в смысл того, на чем и держится «Час откровенности».

Теперь Денис смотрит в сияющий экран компьютера и пытается вспомнить, откуда взялась оперная певица. Он ей писал, или Юля звонила? Они не знакомы лично, и мальчика ее он не знает. На каких условиях тогда он с ней договаривался?

И вдруг еще письмо сваливается – под названием «Рыба». Снова Денис пытается сосредоточиться на названии письма и имени отправителя: Соляник.

Плывут сонные мысли, как большие медлительные рыбы с толстыми, блестящими спинами. Нет таких рыб в природе.

Он сжимает виски руками. И между ладонями кто-то четко проговаривает:

– Ты сходишь с ума. У тебя же перерыв. В перерыв нужно отдыхать. Выключай комп и ложись спать.

Но он открывает письмо и начинает читать интервью с самим собой. Потом начинает писать его заново. Сам себе задает вопрос, сам на него отвечает. Знал бы формат – сам и сверстал бы. К четырем утра высылает статью Оксане Соляник с приложением фотографий и припиской: «Рыба твоя никуда не годилась. Я все исправил – поговорил сам с собой. Занялся таким себе онанизмом. Ты уже чувствуешь, как ты мне обязана? Тебе стыдно? Позвони мне завтра же, гадкая девчонка. Твой Денис».

Он идет по спинам рыб, идет.

И вдруг телефонный звонок вырывает из сна.

– Денис Викторович, это вы? Здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Это Оксана.

– Какая Оксана?

– Соляник. Я нашла вашу статью в почте. Простите меня, пожалуйста…

– Эээээ…

Неужели он в самом деле это ей написал? Или только хотел? Или телепатировал? И почему она звонит среди ночи? Или уже утро?