Близкие
Шрифт:
– Попудриться?
– Ага.
Костик отводит камеру, Милочка идет к гримерам. Он садится на ее место.
– «Ой, я даже не знаю, что у меня с Шестаковым». Как мы это нарежем? Она же ничего не говорит, не рассказывает. Горох какой-то. «Да» и «нет».
– Она не умеет рассказывать. Нарежем.
– Впервые вижу такой тупизм. Макс заплатил, я правильно понимаю?
– Правильно понимаешь.
Милочка возвращается и снова садится перед Денисом.
– Официоз закончен, – он улыбается. – Приятельские вопросы остались. Просто беседа. Ты тоже можешь что-то спросить.
– У вас?
– У меня. Или вон у Костика…
– Костик, ты женат? – спрашивает Милочка.
Денис смеется.
– Женат. Трое детей: два мальчика и девочка. Все в первом классе.
– Шестаков – гей? – спрашивает ее Денис.
– Это слухи. Я ни разу не видела его с мужчинами.
– А райдер у тебя серьезный?
– Оборудование там всякое музыкальное…
– А для тебя лично?
– Белое вино.
– О смысле жизни задумываешься?
– Смысл – прославиться.
– В каком масштабе – как Билан или как Гомер?
– Так он же слепой был!
– Не дай Бог! – кивает Костик.
– А правда, что к райдеру есть приписка – цена за ночь со звездой?
– Ну, у кого-то, может, и есть…
– А у тебя нет?
– Нет.
– То есть с тобой задаром?
– Нет. Я таким не занимаюсь.
– А если продюсер скажет, тогда как? Есть цена? Тысяча долларов?
– Нет, не тысяча.
– Меньше? Двести?
– Нет, больше, чем двести.
– В общем, за триста с Максом можно сторговаться. А у Шестакова что в райдере? Пятьсот?
– Ну, это же для геев. Пусть платят.
Костик хохочет. Милочка немного пугается.
– Это не войдет в интервью? Я не должна была этого говорить. Или что? Войдет? Уже ничего нельзя исправить?
– Не волнуйся, Мил. Ты ничего такого не сказала. Мы потом с Максом все согласуем.
– Можно идти?
– Конечно. Спасибо за интервью.
– Пожалуйста!
Милочка улыбается на прощанье отрепетированной улыбкой, но выглядит неубедительно.
– Да, ты оживил! – замечает Костик. – Жалко, что придется вырезать.
– Даже и не думай. История на поверхности – набрал недалеких подростков и продает после корпоративов.
– Да, дело обычное. Просто Макс… крутой мен как бы, – сомневается Костик.
– И поэтому из их уст звучит как высшее предназначение – работать на Макса Измайлова.
– Я их понимаю, в общем-то, – Костик словно задумывается. – Для них – это шанс. Хоть какой-то…
– Тогда, тем более, скрывать тут нечего, – решает Денис.
И интервью с Милочкой забывается тотчас же. Что-то вертится в голове о Шихареве. Нужно бы позвонить. Мысль теряется в студийной суете, потом снова всплывает дома.
Денис звонит и на удивление не натыкается ни на секретарш, ни на помощников вице-мэра.
– А, Денис, – быстро реагирует тот. – Давай на «ты» и где-то на нейтральной территории.
6. ПРОЕКТ НЕ ТУФТОВЫЙ.
Нейтральной территорией назначен ресторан «Визави» – так, чтобы не студия, не мэрия, и народу немного. Вадиму Ивановичу Шихареву сорок лет, может, он успел побывать комсомольским лидером, но капитал сколотил только в девяностые. Есть в нем хватка и напор, но еще нет ни лоска, ни надменности крупного чиновника. Поэтому он смотрит на Дениса с нескрываемым интересом как на персонаж, который привык видеть на экране телевизора и считать полуреальным. Крепко пожимает руку.
– Рад, что встретились. Время – деньги. Все учтем.
И у Дениса нет никакого предубеждения против него. Шихарев, скорее, располагает к себе, чем отталкивает. Но какие-то сомнения все еще зудят в голове: «Впал в немилость у городских властей? Хотят вежливо предупредить? Для этого делегировали Шихарева?»
Вадим тоже умолкает, пьет аперитив, поглядывая на Дениса.
– У меня к тебе целое дело, проект, – начинает все-таки. – Проект «Эдем»…
– Что-то слышал…
– Ну, все «что-то» слышали, в газетах высказываются, но никто ничего толком не знает и знать не может, потому что проект – мой.
– Твой или мэрии?
– Вот я же тебе рассказываю. Новый проект мэрии – «Эдем». За городом уже выстроен целый коттеджный поселок. Дома пятиэтажные, комфортные, оснащены техникой, коммуникациями, лифты, холлы, библиотеки, кинозал, сауна, бассейн, поля для гольфа. Обслуживающий персонал уже набран, штат укомплектован: сиделки, медсестры, санитарки. Все с медицинским образованием. Повара, горничные, дворники, садовники. Все это – для стариков. Для наших близких, которым мы не можем уделить столько внимания, сколько они заслуживают.
– Комфортные дома престарелых? – наконец, понимает Денис. – Хоспис?
– Нет, не хоспис. В «Эдем» пожилые люди приходят не умирать, а жить полноценной жизнью – долго и счастливо. Уход, внимание, общение, спокойное и беззаботное времяпровождение – это защищенная старость. У всех нас – на подсознательном уровне – прочно сформировалось мнение, что дом престарелых – это плохо, это дом смерти, значит, дети отказались от старика и бросили его, особенно если он слаб или болен. Но за границей давно нет такого отношения – дети устраивают своих родителей в дома престарелых, чтобы быть спокойными за них. А, тем более, что терять одиноким, бездетным людям?