Близкие
Шрифт:
– Что-то про онанизм?
– Да.
– А статья в порядке?
– Статья превосходная. Я уже ее сдала. Верстку вышлю на согласование.
– Я не хотел этого написать, заработался…
– Так мне приехать?
– Зачем?
Она бросает трубку, а Денис снова падает в постель. Больше не снятся рыбы. Снится дым, который наполняет комнату. В дыму хочется курить, он тянется к полу за сигаретами, тянется, тянется и просыпается.
Отлично. Уже полдень. И нужно все-таки съездить в офис. Или хотя бы позвонить Юле.
– Меня сегодня не будет. Что там?
– Рубакин вас искал.
– Ему назначено на какое? Скажи этому больному, что тут ему не очередь к дантисту – никто раньше не проскочит, особенно, когда доктор в отпуске!
Юля смеется.
– Вы в порядке?
– Я да.
Проспал почти целый день. Медийное лицо помялось. И выходить уже неохота. Как у Костика хватает сил и азарта на ночную светскую жизнь? На клубы? На танцульки? Запереться бы в своей комнате, как японский анимированный подросток…
– Оксана Соляник?
– Да.
– Окс, ты знаешь, где пицца продается?
– Денис Виторович, это вы?
– Ага. Ты купи пиццу и явись, – Денис называет адрес.
– А… так… рабочий день еще…
– Отпросись. Скажи, что голова болит. Что ты как в первый раз замужем? Совсем новичок?
– Ну, да.
– Приезжай, салага, давай быстренько!
Можно было просто из пиццерии заказать, но Денису хочется отвлечься – поговорить о чем-то, кроме работы, и желательно – с новичком, чтобы обошлось без споров.
В душ он не идет, постель не застилает, ничего не планирует – просто поесть пиццы и поболтать.
В квартире не очень чисто, хотя горничная бывает регулярно, и вещей Денис не разбрасывает, где попало. И ремонт был недавно – в самых последних тенденциях дизайна интерьера, но кажется все каким-то заброшенным. Всегда хочется проверить, не лежит ли пыль по углам, хотя точно знает, что не лежит.
4. Я ВОСХИЩАЮСЬ ВАМИ!
– Привезла? Нашла меня? Ты – настоящий журналист!
Оксана проходит за Денисом на кухню. Садится на табурет.
– А как-то у вас… обычно.
– Обычно? Минималистично, я бы сказал. А вообще удобно. Когда убрано. Ты кофе будешь или чай?
– Чай.
– Мы все из ритма выпали – и я, и Костик, и даже Юля. Но с марта – новый цикл интервью будем снимать, надо собраться, настроиться, – снова Денис говорит о работе.
– Да, я понимаю.
– Отлично. Сплошное понимание. Может, тебя в команду взять?
– А кем я там буду?
– Ну, подыщем тебе что-то. Не любовницей, ясно. Любовницы у меня теряются быстро, заваливаются куда-то… за диван. Не только у меня, у всех так. Или тебе у Вики нравится?
– У какой Вики?
– У Ветвицкой.
– У Виктории Юрьевны? Нравится. Это моя первая работа. После журфака – и сразу по специальности. Повезло.
Денис, наконец, вглядывается в нее пристальнее. Есть понимание или нет? Или имитация понимания с ее стороны? Но зачем? А зачем он звал ее? Ничего не приходит на ум. Просто не выспался. То есть наоборот – устал от сна.
– Ты, может, секса хочешь? – спрашивает он прямо.
– Нет-нет.
– Совсем не хочешь?
– Мне один знакомый посоветовал на днях: «Голову пролечи».
– Это ты хочешь мне переадресовать?
– Нет. Просто вспомнилось. Это по поводу секса. Я ему отказала – значит, ненормальная.
– О, вот молодежный подход, – Денис усмехается. – Они лучшие. Всплыли на родительской нефти. Это мы планы строили, стратегии разрабатывали, а в их руках – маленький земной шарик, и все должны их хотеть.
Круглая глазастая пицца. Косит одним глазом на Дениса. Стар ты, брат, если так рассуждаешь о молодежи, даже из солидарности с обиженной Оксаной.
– Выпить бы. Ты водки не захватила?
– Вы же не сказали.
– Ты прости меня, Окс, – извиняется он все-таки. – Я не этим молодежным делам. Я устал от скоростей, от напряга. Для меня теперь главное – лица не потерять и на той же волне лет пять продержаться, а потом – какую-то обычную работу найти, в журнал пристроиться, в редактуру. А там и пенсия.
– Да? – Оксана смотрит пораженно.
– Да. Какой-то серьезный у нас с тобой разговор получается. Я долго работал над тем, чтобы создать имидж, теперь – просто сохранить бы. Ты ешь или диеты?
– Диеты, – она вздыхает.
Денису кажется, что схлынул с души весь черный осадок. Хочется вывалить на девочку и все остальное – про тупик, про разлад с Костиком, про Стефана. Но он останавливает себя, жует, смеется, подливает ей чаю.