Чтение онлайн

Нет, он должен перебороть соблазн. Обязательно должен.

«Остынь, — мысленно приказал он себе. — Сейчас сходить с ума — и ослабнуть физически — из-за бабы было бы самоубийством для обоих».

Он не должен позволять себе даже думать о сексе, пока они не окажутся в безопасности.

Колхаун сердито поднял голову, чтобы недвусмысленно дать понять искусительнице, дескать, если она и дальше продолжит теребить его ухо, то это чревато для нее неприятными последствиями.

Но глаза, которые он увидел перед собой, были не теплые золотисто-карие, глаза Саммер, а шоколадно-коричневые и выпуклые. Он тупо смотрел в них, а Маффи, вопросительно наклонив свою голову, по-собачьи часто дышала ему прямо в лицо. Вздрогнув, Стив наконец понял, кто лизал его ухо: проклятая псина!

— Черт бы тебя побрал! — Он выпрямился, протер ладонями глаза и бросил опасливый взгляд на переплетение веток у себя над головой.

Слава Богу, Диди не было.

Стив облегченно вздохнул, а потом посмотрел на женщину, возлежавшую во всем своем нагом великолепии на глянцевитой зелени их ложа из пуэрарии.

«Легла хотя бы на живот», — с осуждением подумал он, ощущая, как его член снова принял выжидательную стойку. На этот раз уже не под действием иллюзии.

Принимая во внимание аппетитность того, чего он желал, ненасытность проклятой хреновины можно было понять.

А женщина действительно выглядела славно. Саммер. Это имя шло ей гораздо больше, чем Розенкранц, и именно поэтому он предпочитал звать ее Розенкранц. Ее глаза, обрамленные густыми ресницами, были закрыты. Во сне она выглядела прекрасной, насытившейся и удовлетворенной, какой и должна выглядеть женщина после ночи любви. Было видно, что она забыла на время и про погоню, и про то, что они спасаются от смерти. Несмотря на все свои переживания, казалось, она спит на тончайших простынях великолепнейшей постели лучшего отеля страны.

Секс — прекрасное лекарство от стресса. Для себя Стив давно открыл это.

Но секс одновременно может быть и источником стресса. По крайней мере, в данном случае. Чем больше он смотрел на предмет своих желаний, тем сильнее нервничал.

Разумеется, выходом из положения было не смотреть на Саммер. Но как это сделать?

Обнаженная, она была сказочно хороша. Одна рука закинута за голову, другая, согнутая в локте, служила ей подушкой. Беззащитные белые подмышки так и манили прикоснуться к ним губами. Каким-то чудом Стиву удалось побороть это почти непреодолимое желание.

Ее каштановые волосы были рассыпаны над согнутой рукой, образуя ореол вокруг лица. Ноздри ее прямого носа слегка расширялись при вдохе. Рот — широкий, нежный, который умел так сладко целовать, — был полуоткрыт. Он захотел прижать к нему губы, но снова удержался.

Шелковистая кожа Саммер была в многочисленных ссадинах — с чувством вины Стив припоминал, как они появились. Каждую, прямо или косвенно, нанес ей он.

Ушибленные места скорее подчеркивали, чем нарушали молочную белизну ее кожи. Он знал, какой она была шелковистой на ощупь.

Отчаянно сопротивляясь желанию погладить Саммер, Стив сделал это мысленно. Теперь, когда его зрение совсем восстановилось, он мог по достоинству оценить совершенство ее чудесных женских форм. Роскошные — только это слово подходило к описанию аппетитной полноты ее грудей и округлости бедер, линии живота и талии, длины ее восхитительных ног.

Ступни у нее были маленькие. Стив являлся поклонником маленьких ступней.

Один ее вид сводил его с ума, так что ему пришлось сжать зубы, чтобы ничего не предпринять. Это было сверхтрудно, ведь она находилась в полной его власти. Он мог делать с ней все, что хотел. Ведь Саммер готова была выполнить любое его желание.

Так она ему сказала.

Пробормотав себе под нос проклятие, Колхаун поднялся и взял в руки трусы.

— Стив? — Его Немезида [7] сидела, моргая сонными глазами, все еще обнаженная, как младенец, но куда более соблазнительная. Она не предприняла ни малейшей попытки прикрыть свою наготу, наблюдая, как он натягивает на себя сначала трусы, а потом и шорты. Хотя Стив твердо решил не смотреть в ее сторону, одно воспоминание о ее сосках, подобных розам, о лобке цвета меха норки и о всех холмах и долинах между ними лишало его рассудка.

— Одевайся, — бросил он отрывисто. Ему не следовало вешать себе на шею бабу. Но какой у него был выбор? Никакого. Сознание этого, однако, не помогало. Быстро собрав ее разбросанные вещи, он сунул их ей в руки.

— Что-нибудь случилось? — спросила Саммер нерешительно и смущенно.

Ее голос, звучавший глубоким, сексуальным контральто (почему он раньше не замечал, насколько она сексуальна?), моментально пробудил в нем воспоминания о тех стонах, которые она издавала во время их близости.

Интересно, может ли член переломиться пополам? Стив боялся, что такое случится. Шорты были чересчур тесными. Повернувшись к ней спиной, он поправил ширинку, тщетно надеясь уменьшить давление, и затем потянулся за майкой.

— Нам надо спешить, — произнес Стив почти грубо, но ничего не мог с собой поделать. Идиотская ситуация. Ему вот-вот самым прискорбным образом укоротят жизнь, на шее у него болтливая баба со своей слюнявой шавкой, по пятам гонится целая свора нехороших парней, из-за каждого угла на него смотрит привидение, а все, о чем он в состоянии думать, — это лишь трахаться. Снова и снова.

С ней. С Саммер.

Черт бы побрал все это. Просто дурацкое положение!

— Так, значит, и ты один из них, — промолвил сексуальный голос с холодным презрением.

— Один из кого? — Стоя к ней все еще спиной, он обувал туфли.

— Один из этих «трах-бах-простите-мадам-мне-некогда».

— Что-что? — Слова Саммер задели Стива. Он обернулся, чтобы все-таки взглянуть на нее.

Саммер с пренебрежением смотрела на него, стоя на одном колене среди темной листвы деревьев и пурпурных цветов, выглядела сексуальней любой другой женщины, которую ему приходилось видеть.