Чтение онлайн

— Ты хочешь плыть сейчас, — тихо сказала ведьма. — Это опасно. Ночью стада тюленей меняют пастбища. Если мы наткнемся на стадо, тюлени нас утопят.

Вместо ответа Марат схватил ее за шею всей силой, рванул, потащил прочь от мертвой твари. Отойдя на двадцать шагов — бродяжка не сопротивлялась — выхватил пистолет, переключил на стрельбу разрывными, выпустил заряд.

От грохота заложило уши. Земля под ногами дрогнула, огромный фонтан песка и пара ударил вверх и в стороны. Кривые кости пчеловолка взлетели высоко в желтое небо, по пути распадаясь в прах.

Потом отшвырнул от себя дикарку и пошел к воде, на ходу туже затягивая широкий пояс, удобнее устраивая под ним оружие.

Сбросил медный нагрудник, сплошь покрытый искусным орнаментом. Подарок старого воинства к первой годовщине окончания строительства.

Вошел в воду, поплыл. Рыбка-щекотун ударилась носом в его живот, но, увы, — перед ней было чужеродное существо, чья кожа суха, словно камень, нечем поживиться, дернула хвостом, исчезла.

Когда слух вернулся — Марат понял, что рабы на корабле опять воют.

Спустя примерно три часа они нагнали его. Плыли не только быстрее, но и гораздо тише, почти бесшумно. В свете четырех лун плоское тело Жильца можно было принять за спину тюленя или дракона-амфибии, оно перемещалось как бы само собой, затылком вперед. Марату пришлось по грудь выскочить из воды, чтобы увидеть головы ведьмы и Сцая: одна — возле плота, другая чуть в стороне.

Они меняются, догадался Марат, испытывая легкий укол злорадства. Пока один толкает груз — другой отдыхает. Значит, берегут силы. Ночь среди волн — отнюдь не прогулка даже для аборигена, чьи предки жили у воды на протяжении многих столетий.

Плечи и спина устали, зато нервы пришли в порядок. Покушения не будет. До берега — несколько километров; если бы дикари хотели утопить Владыку и Великого Отца — давно бы утопили. Или, может быть, там, впереди, в загадочном Узуре, сидит кто-то хитрый и всемогущий, а безымянная ведьма — его шпионка? И оба чужака, Марат и Жилец, нужны ему живыми и невредимыми?

Скоро узнаем, равнодушно подумал Марат. Рассвет близок. Еще час — и горизонт окрасится густым изумрудным свечением. Большая вода родит Небесный Огонь. Девочка, сидящая возле Небесного Огня, подбросит веток, подует на юное пламя, и костер понемногу разгорится.

На равнине считалось, что девочка кормит костер валежником и кусками древесной коры. Прибрежные аборигены полагали, что в ход идет жир хвостатых черепах, а также сухие водоросли. Но ни там, ни здесь существование девочки не подвергалось сомнению.

Они многое умели, эти маленькие разумные существа раннего неолита, и цивилизация их, внешне слабая и примитивная, на самом деле пребывала в периоде расцвета. Они отлично умели добывать пищу, они активно плодились, они умели вырезать на костях тварей прекрасные орнаменты. Но вот сомневаться — еще не умели. Для появления сомнений, крамолы, ереси нужна скученность, всякому сомневающемуся одиночке требуется единомышленник; сомнение может быть рождено в любой отдельно взятой светлой голове, но крепнет — только в коллективе. Сомнением нужно делиться, тогда оно живет.

Мерно работая руками и ногами, бывший пилот и бывший арестант грустно подумал, что заговор против себя он создал сам, собственными руками. Он основал Город, он собрал одиннадцать племен в единую общность. Он создал народ, и народ немедленно усомнился в своем создателе.

Семь лет назад на этой планете было иначе. Одинокие бунтари сидели по разным деревням и держали свои идеи при себе. Сейчас у них появилась возможность собираться вместе, и всякий любитель оспорить что-либо теперь мог найти себе товарища.

Надо было уничтожить их верования, подумал Марат. Надо было разрушить чувствилища и в открытой дискуссии доказать матерям родов, что там, наверху, никакой девочки нет. Что огонь не может появляться из воды. Надо было не только учредить свой культ, но и ликвидировать старый.

Много вечеров он провел в беседах с матерями родов и еще больше времени — в беседах со своими женами (две из пятерых были дочерями матерей родов); матери были скрытны, дочери — тоже, но в конце концов космогония аборигенов, несложная, но вполне симпатичная, стала ясна бывшему пилоту.

В незапамятные времена, когда не было ни Верха, ни Низа, ни Добра, ни Зла, существовала Мать Матерей, она же — Великая Сила. Ничего, кроме Великой Силы, не было. Мать Матерей была столь могущественна, что однажды не выдержала самое себя и распалась на две меньшие силы, абсолютно противоположные и несоединимые. Так образовались Две Первые Матери — Верх и Низ. Но и две меньших силы оказались слишком яростны и несокрушимы. Для установления удобного и окончательного миропорядка каждая из Двух Первых Матерей распалась в свою очередь на две еще меньшие силы, опять же — противоположные и несоединимые. Так родились Четыре Первые Дочери. Одна из Двух Матерей (хозяйка Низа), распавшись, породила Землю и Воздух, другая (хозяйка Верха) породила Огонь и Воду.

В ознаменование сего факта шесть женщин начертали знак, состоявший из трех прямых линий, заключенных в круг и перекрещенных меж собой. Круг символизировал Мать Матерей и делился на шесть секторов, по числу Двух Первых Матерей и Четырех Первых Дочерей.

Разделившись на части, Мать Матерей прекратила существование, но оставила пророчество о четырех Тжи: великих чудесах, которые произойдут одно за другим, постепенно подготавливая мир к гибели. В момент возникновения четвертого и последнего, самого чудесного Тжи Первые Дочери прельстятся его неземной красотой, вступят в битву друг с другом и снова сольются в единое целое. Останется только Мать Матерей. Потом всё начнется сначала.

Подробности пророчества держались в тайне, однако из донесений Верховного жреца Марат знал, что среди матерей родов нет единого мнения насчет Города-на-Берегу. Каждая из одиннадцати старух толковала завет по-своему. Одни считали Город вторым Тжи. Другие утверждали, что Город есть обман, декорация, ложный Тжи, и дни его сочтены. Были и те, кто настаивал на самом революционном, парадоксальном варианте: два первых Тжи появились еще в незапамятные времена, ныне память о них утрачена, третьим чудом считается Узур, а Город с его Пирамидой есть четвертый и последний Тжи. Запрет на изображение священного знака есть прямое доказательство приближения конца света. Большой Бродяга явился из-за гор и объявил себя единственным носителем силы — это ли не катастрофа? Скоро Огонь начнет воевать с Водой, а Земля — с Воздухом, Мать Матерей втянет дочерей обратно в свое лоно, и не будет ничего.