Боги слепнут
Шрифт:
– Так плохо? – спросил Элий, решив, что в бреду ему привиделся огромный зверь.
– Не особенно хорошо, – отвечал тигр человеческим голосом почти весело – видимо замешательство римлянина его забавляло.
– Я умру? Моя рана смертельна?
– Ты не умираешь от смертельных ран, римлянин. Твоя душа накрепко пришита к твоему телу. Так что выздоравливай – тебе еще не суждено умереть.
Слова тигра, умеющего разговаривать человеческим голосом не особенно успокоили Элия. «Это я, я… я же знаю, что не могу умереть, и тигр знает… но почему тигр? В зверинце видел когда-то, в детстве… на арене Колизея на детских представлениях дрессированные тигры часто прыгали через огненные кольца…»
– Я сам по себе, – сказал тигр, – и твои детские воспоминания совершенно не при чем.
– Где я? – спросил он.
– В крепости Малека. Оазисе в Аравии.
Малек… Это имя он помнил слишком хорошо. Его юношеский, полный романтизма поход во имя Либерты, нападение грабителей, смерть, кровь. И убийство. Первое убийство, совершенное Элием.
– Тот самый Малек?
– Ну конечно же, – охотно отвечал тигр. – Разве может быть какой-нибудь другой Малек, кроме этого, предателя, работорговца и жулика?
Элию ситуация показалась нелепой и безнадежной. Больше всего на свете Малек любит деньги. Мерзавец сделает все, чтобы вытянуть из Летиции как можно больше и не отдать пленника. Месяцы, годы в плену… Рабство. Элия тошнило от одного этого слова. Выход один: пока Малек будет торговаться с посланцами из Рима, надо суметь удрать. Мысль о побеге возникла сразу. Но убежать от Малека невозможно. Элий это знал. Тигр сидел неподвижно и не мешал думать. Элию показалось, что странный гость слышит его мысли.
– Зачем ты здесь? Сторожить меня? Или можешь помочь? – спросил Элий.
– Зачем мне тебя сторожить! – Звонко рассмеялся тигр юношеским беспечным смехом. – Ты же и шага ступить не можешь!
Элий обиделся, но обиду постарался скрыть.
– Значит, ты хочешь мне помочь.
Тигр ответил не сразу.
– Я размышляю, – сказал он наконец. – Размышлять – дело трудное.
– Нисибис пал? – спросил Элий.
Он бы предпочел поговорить с человеком, но попался тигр. Что ж, придется беседовать со зверем.
– Нисибиса нет, – ответил тигр.
– Город разрушен? А римская армия?
– И ее нет.
– Нет армии? Ты не ошибся?
– Четвертый, Восьмой и Девятый Испанский. Не надо было брать Испанский легион. Он несчастливый. Когда-то его почти полностью вырубили в Британии. А теперь его просто нет.
– И орлы тоже… у врага?
Элий почувствовал как холодный пот выступает на лбу и каплями стекает по вискам. Не было силы поднять руку и отереть лоб.
– Орлы целы. А легионов нет.
Тигр подался к окну.
– Думай об этом. А я пошел думать о своем.
Зверь задрожал, раздулся непомерно, потом сжался, вытянулся и превратился в огромную змею. В бледном свете лампы заструился узор на преображенном теле. Змея обвилась вокруг спинки кровати, перекинулась на подоконник, тело вытянулось, извиваясь меж прутьями решетки. Негромкий стук – змея свалилась на землю снаружи. Все стихло. Зеленоватый свет луны плутал в оконной решетке.
– Кто-нибудь! Ко мне! – закричал Элий, и тут же в горле вспухла огненным шаром боль, шар лопнул и осколки его ударили в голову, в плечо, в грудь.
По проходу между кроватями мчался человек в белом балахоне. В отсвете луны на груди его блеснул стетоскоп. Человек зажег фонарик. Элий разглядел облысевший лоб, круглые близорукие глаза.
– Кассий! Слава богам…
– Умоляю тебя, не кричи, если не хочешь до конца своих дней хрипеть и сипеть, как простуженный педераст.
– Мы в плену?
– Да, в плену. Но мы живы.
– А Нисибис?
– Римляне не смогли его удержать. Монголы пробили брешь в стене и затопили город водами Джаг-Джаг.
– Значит, Руфин не пришел к нам на помощь?
Кассий вздохнул:
– Получается, что так.
– Рутилий? – Элий бросал вопросы как камни. Они попадали в цель и вызывали жгучую боль.
– Погиб.
– Неофрон?
– Здесь.
– Есть вести из Рима?
– Не для нас. Мы отрезаны от остального мира.
– Значит, ты не знаешь, что случилось с армией Руфина?
– Думаю, взяв Нисибис, монголы нагрузились добычей и ушли.
– Но ты этого не знаешь?
– Не знаю. Малек послал своего человека в Луксор, в храм Либерты, чтобы сообщить о пленных и потребовать выкуп. Но посланец не скоро возвратится.
Все самые худшие предположения подтверждались.
– Малек догадался, кто я?
– Надеюсь, что нет. Иначе он будет тянуть время и стараться получить как можно больше денег. Не думай больше ни о чем, постарайся уснуть, – посоветовал Кассий.
Он растворил таблетку в чашке с водой и дал выпить раненому.
Элий повернулся на бок.
– Три легиона погибли. Орлы остались, а людей больше нет, – пробормотал Элий, закрывая глаза.
– Тебе это приснилось?
– Нет. Мне сказал об этом тигр.
Кассий Лентул решил, что раненый бредит.
В это утро Вер открыл глаза и вновь увидел мир. Яркий, веселый, замечательный мир. Золотой, осенний…
Вер вскочил. Каждый мускул наполнился энергией. В мозгу проносились тысячи мыслей. Он думал обо всем сразу – о войне, о Риме, о несправедливости, о маленьком императоре, об изгнанниках-гениях, о Трионе, о Бените.
Элий жив. Долгие ночи и дни он был в мире теней. А теперь вернулся. Элий не мог умереть. Даже в ядерном Тартаре, созданном Трионом, не мог сгинуть: желание, заклейменное Юнием Вером, еще не исполнилось.