Боги слепнут
Шрифт:
– А драпать на какую-то неведомую планету можно? Можно, да? Послушай, Логос, ты должен удивить богов.
– Удивить?
– Ну да! Привлечь их внимание. Как-то заставить их задержаться. Я совершенно не хочу прозябать на каком-нибудь мертвом склоне третьей планеты под синим светом неведомой мне звезды. Мне здесь хорошо. И потом я совсем не уверен, что нас там ждут. Может, там есть тоже свои боги и они уже растят для себя маленькую амебу. А тут мы всей командой. Изнеженные, ленивые, совершенно разучившиеся сражаться. Меня дрожь пробирает, стоит мне представить картину нашей встречи. Они сделают из нас гладиаторов и заставят биться в чаше потухшего вулкана. Минерва тут же проткнет меня копьем. Представляешь, как это будет больно? Ведь я бессмертный, я не умру.
– Послушай, Меркурий, я молод.
– Мог бы и не напоминать.
– Прости. Так, вот я молод и не знаю того, что было до моего рождения. Будь добр, отвечай мне честно. Как свидетель в суде.
– Честно или как в суде?
– Честно как свидетель. Так вот, тысячу лет назад не возникало желания у богов удрать с нашей планеты? И если да, то откуда явились такие мысли?
– Нет, нет, тогда все было проще, боги всего лишь хотели уничтожить Рим.
– И кто был инициатором уничтожения?
– Разумеется, Юпитер.
– А кто предложил ввести так называемое «прямое божественное правление»?
– Минерва.
– Ты уверен? Именно так? Конфликт Юпитера-Минервы?
Меркурий задумался.
– Ну… – протянул он неуверенно. – Так говорят. А в общем-то… Минерва была точно против уничтожения. А вот теперь она за бегство. Все за бегство! Ни одного разумного голоса, ни одного дельного предложения!
– Меркурий, не паникуй. Я что-нибудь придумаю.
– Ну разумеется, ты же Логос. Вот только ты слишком много думаешь о людях. Подумай немножко о богах.
– Уже думаю. И чем больше думаю, тем больше ваш план мне не нравится. Что будет с Землей? Вы бросаете ее на произвол судьбы.
– Приходится иногда выкидывать старые сандалии. Даже если они крылатые. Жаль, но приходится.
– Земля – это не сандалии. Ты сравнил ее с кораблем, получившим пробоину. А что если эта пробоина будет расширяться все больше и больше? И в конце концов потопит не только нашу планету, но и вселенную?
– А? – изумился Меркурий. – И это возможно? – Он хотел встать, но поскользнулся и ушел под воду с головой. Вынырнул, отфыркиваясь. – Ты считаешь, это возможно?
– Вполне. Я вижу не только частицы, я охватываю весь мир. Ведь я Логос. И кстати! Как вы будете передвигаться в космосе? Я думаю вот о чем. Путешествие в космосе отнюдь не мгновенно. До Туманности Андромеды два миллиона световых лет. А в космосе – жесткое излучение. Вы будете стареть во время перелета. Так что вы не то что амеб не создадите, вы не успеете долететь до этой самой туманности.
Меркурий задумался:
– Но ведь как-то боги прибыли сюда. Я, правда, родился уже на Земле. И не помню, как они там совершали свои перелеты, но возможно… – Меркурий поскреб в затылке. – Вот что я тебе скажу: Минерва говорит, что в космосе у нас будет защита.
– А если она ошибается?
– Она богиня мудрости.
– Не стоит доверять мудрости. Особенно женской. Я постараюсь удивить богов, Меркурий. Обещаю. Но и ты сделай для меня кое-что взамен.
– Что именно?
– Мне нужны две амфоры с амброзией.
– Двери Небесного дворца для тебя всегда открыты, Логос. Стол накроют в любое время.
– Мне надо на вынос.
– Вообще-то это запрещено.
– Ты же бог жуликов. Так что будь добр, организуй.
Платить за все приходится с лихвой. Если бы плата бывала хоть чуточку соразмерна. Какова же плата за отсутствие снов? Возможность видеть сны наяву? За несколько дней счастья придется заплатить годами отчаяния. За одно осуществленное желание – утратой всех желаний вообще…
– Что ты говоришь?… – переспросила Фабия и поправила на плече Летиции белое платье. К белому очень бы подошла гранатовая брошь. Но женщина, носящая траур, не надевает украшений.
Летиция не заметила, что начала говорить вслух.
– Я хотела спросить: много народу записалось? – Фабия прекрасно поняла, что прежде Летиция бормотала совсем другое, но сделала вид, что не заметила словесной подмены.
– Семнадцать, – отвечала она.
– Всего семнадцать? – изумилась Летиция. – Неужели никто больше не нуждается или…
Она напнулась.
«Или не верят, что я могу им помочь, – закончила про себя Летиция. – Глупая девчонка, вообразившая, что способна заменить Элия. Ну конечно же, кто мне поверит!»
Она была полна сарказма. Сарказм помогал ей прежде. Но сейчас это было слабое болеутоляющее. К зиме она перебралась с загородной виллы на Палатин. Но прием клиентов проводила в доме Элия. Здесь все было как прежде. Еще до его отъезда. И при этом все как будто неживое. Запах пыли, смешавшись с запахом плесени, поселился в покоях. Так всегда пахнет в доме, когда хозяин в отъезде. Напрасно старик Тиберий сжигал на алтаре благовонные зерна – Лары эти подношения не принимали. Осыпалась штукатурка и краска, покрывая серым налетом вещи, из мозаик вываливались камешки и кусочки смальты. И незачем торопливо стирать пыль со столешниц и бюстов, завтра она вновь покроет вещи серым пеплом.
Летиция вошла в таблин Элия и села за стол. Комната не изменилась с тех пор как они здесь пьянствовали в ночь после спектакля. Вернее – почти не изменилась. Летиция велела убрать «Данаю», а так же мраморную голову Юлии Кумской и перенести сюда из триклиния бюст Элия. Ковер на полу, залитый вином, остался. Только узор на нем погас, будто незримая тень накрыла комнату. В двух или трех местах появились проплешины.
Фабия позвала первого посетителя. Вошла немолодая женщина в серо-голубом платье. Летиция улыбнулась посетительнице, предвкушая… Сейчас женщина назовет сумму, а Летиция выпишет чек в пять, в десять раз больше, и женщина увидев цифру, сначала изумится, потом кинется благодарить и…
– … денег мне не надо, – долетел будто издалека дрожащий от негодования голос, разбивая мечтания Летиции в осколки. – Я не ношу траур. И никогда его не надену. Мой сын жив. Так вот, я прошу, чтобы мой сын Луций Камилл вернулся ко мне. Таково мое желание. И ты его исполни. Мой сын был вместе с твоим мужем в Нисибисе.
– Но они все погибли, – прошептала Летиция растерянно. – Как я его верну?
– Бенит исполнил уже несколько тысяч желаний – все об этом говорят. Ты исполни одно.
Летиция изумленно смотрела на женщину.