Чтение онлайн

— Правильно сделали, что позвонили, — похвалил я. — Это наш материал.

— Когда мы вас увидим?

— Одну минутку, загляну в расписание на ближайшие полгода…

Шумно зашуршал подвернувшимся журналом.

— Увы, три недели расписаны по минутам.

— Да? — девушка расстроилась.

— Но если прямо сейчас, то, пожалуй… Где вы находитесь?

— А можно завтра в одиннадцать?

— Хорошо, в десять! Только Наталья завтра не сможет.

— Это ничего, — сказала девушка. — Приходите. И возьмите ее фотографии. Познакомитесь с режиссером.

Экран монитора был похож на прицел снайпера, увеличенный в несколько раз. Наташа должна была войти точно в перекрестье. Пройти на камеру, фальшиво улыбаясь и произнося фальшивый текст.

Самоубийство с улыбкой.

— Тебе здесь не место, если хочешь быть ни на кого не похож, — мысленно беседовал я с самим собой, стоя за монитором. — Если герой. Если тебя получили не из пробирки, а соскребли с брусчатки, где промаршировала армия Наполеона Бонапарта, и следом — боевые колонны девчонок с Тверской. Если мечтаешь однажды сыграть Гамлета, или, хотя бы, тень отца Гамлета… Не вздумай сниматься в рекламе!!!

— А как же деньги?

— Деньги?! Ну, тогда, конечно, можно…

Наташа была неузнаваема. Ей так замазали лицо, что оно стало белым, как у китайской куклы. Я боялся, что тон посыплется, как штукатурка…

Наташа выходила на крупный план, произносила текст и бросала влюбленный взгляд на стиральную машину, как будто там на самом деле в люльке спал ее собственный младенец. Или я.

После съемок решили отметить предложение киностудии «Альфа-фильм». Сели в автобус, доехали до Бещикташа. [23] Вышли к Босфору.

— Босфор — как Эйфелева башня для Парижа, или как гора Фудзияма для япошек, — шутливо заявил я. — Или как твои желтые глаза. Ужасно хорошо, что здесь есть Босфор. Даже не знаю, что бы мы без него делали.

— Ты бы все равно что-нибудь придумал, — засмеялась Наташа. — Что-нибудь, отчего нам обоим хотелось жить, как сейчас…

За спиной возвышался президентский отель Палас, всем видом давая понять, что останавливающиеся в нем президенты — исключительно великие люди и пребывают здесь с исключительными целями.

Огромные окна были темны. Исключительных дел не было. Президенты спали. Или разъехались…

Зашли в бар Мимоза. Никогда не бывали здесь, хотя часто проходили мимо. Заказали кофе и коньяк.

— На месте ли хозяин, — спросил я официанта после первой рюмки. — Надо поговорить.

Хозяин был невысок, коренаст и немолод. Темные глаза смотрели дружелюбно, правда, исподлобья. «Видимо, долго занимался борьбой, — автоматически отметил я и тут же подумал, — Почему именно борьбой? С таким же успехом он может в течение двадцати лет читать в очках и одновременно поверх очков смотреть телевизор… Или лбом колоть орехи, когда требуется произвести эффект… Или он страстный поклонник Джека Николсона…»

Омер — так его звали — пригласил сесть и предложил сигару.

— Мне очень нравится ваш бар, Омер-бей, — сказал я, свирепо раскуривая сигару. — Каждый раз, когда прихожу в Мимозу, ловлю себя на мысли, что так бы и остался здесь навсегда. Кто занимается таким баром, скорее всего, очень счастливый человек.

Очертил причину визита.

— Раньше работали барменом? — спросил Омер-бей, достал из кармана пиджака маленькую пилку и принялся обрабатывать и без того ухоженные ногти.

Я чуть не взвыл от восторга!

Если бы он положил на стол калькулятор или гроссбух со списками персонала, я бы развернулся и ушел. Хозяин процветающего увеселительного заведения, можно сказать, отец округи, только так и должен отвечать просящему работу бедолаге — с пилочкой в руках!

Захотелось подыграть. Рассказать о своих десяти голодных дочках и неделю не встающей с кройки туберкулезнице-жене. О снесенной ураганом крыше дома. О жестоких притеснениях со стороны армянской общины… А под конец разрыдаться, броситься Омер-бею в ноги и облобызать его ботинки!

Сдержался.

Еще ждал, что меня вот-вот назовут сынком. Что-нибудь типа «Знаешь, сынок…» или «Послушай, сынок…». Было бы здорово, честное слово! Тогда я бы просто влюбился в Омер-бея, а то и взял его фамилию. Но здесь он, к счастью, не дотянул…

— Барменом? Конечно!

— Я возьму вас, для начала, помощником бармена, — сказал Омер-бей, продолжая ритуально ковыряться с ногтями. — Не знаю, правда, подойдут ли наши условия. Сезон лишь начался, и публика ходит плохо.

— Согласен на любые…

Несколько раз до этого пытался устроиться в бар, но меня не брали. Барменов в городе, если построить в ряд, можно было рассчитать на «первый — сто миллионный». А если посадить друг на друга верхом, половина из них уже смешивала бы коктейли на Марсе…

Мимоза был диско-бар. В прошлом кинотеатр.

Вдоль стен стояли диваны и невысокие прозрачные столы, придуманные, видимо, чтобы женщины не распускали руки…

Там, где раньше был экран, разместился диджейский пульт, похожий на пулеметную будку. Рядом еще два бара.

— Работать будете по выходным, два раза в неделю, с одиннадцати до пяти ночи, — сказал Омер-бей. — Плата в воскресенье. Приступайте в пятницу.

— Значит, теперь мне часто придется спать одной? — разочарованно сказала Наташа, когда я вернулся в зал.

— Не грусти, я буду забираться в твои сны…

— А целовать перед уходом?

— Как никого на свете!

— И моя фотография всегда будет с тобой?

— Увеличу и повешу над баром!

Не хотелось напоминать Наташе о квартире. Но не говорить об этом тоже было нельзя. Рассказал о звонке Эсры.