Браслет-2
Шрифт:
— Райком закрыт! — резюмировал Пашка. — И не скажешь, что у них тут дикари живут: всё по последнему слову техники! Ныряй следом! Чего завис? Упустим же!
Я и впрямь слегка замешкался, удивлённо разглядывая бронированную дверь. В здешнем антураже она смотрелась как-то чужеродно.
Легко преодолев преграду, мы оказались в довольно тускло освещённом помещении. Факела сильно чадили и справлялись со своей работой с большим трудом, не давая полного обзора. При том, здесь было многолюдно. Плохо прикрытые фигуры в неизменных шкурах от «коньяка» сновали в полутьме, занятые своими проблемами. Ровный гул голосов и каких-то механизмов заполнял звуковое пространство мрачного помещения. А в отдалении сверкали пятки нашей девчушки. Она явно удирала от нас, часто оглядываясь назад!
— И ты ещё хочешь сказать, — хмыкнул я, направляя браслет следом за нею, — что она нас не видит?
— Чудеса твои, господи! — только и отозвался Пашка, признавая мою правоту.
— Тормози, Вовчик! — толкнул меня Игорь. — Чёрт с ней! Смотри, сколько народу кругом!
— Ни фига! — подскочил Пашка. — Если мы её упустим, то не будем знать, чего она там своим про нас наплетёт!
— Каким, на фиг, «своим»? Тебе оно надо? Мы что, сюда за бабами бегать пришли?
Я притормозил и удивлённо промолвил:
— Вы уж как-нибудь определитесь: бежать, или не бежать?
— Смотри, да вот же она, ласточка наша! — выкрикнул Игорь, весь подавшись к экрану.
— Где?!
В тёмном углу, куда указывал Игорь, в немощном свете факелов блестели бамперные «бивни» нашего «джипорожца». Нашего или нет, но это точно была машина!
Я резко придвинул экран.
— Без окон, без дверей… — хмыкнул Пашка. — А чё они там с нею делают?
Человек пять из числа местного населения возились над «украшением» того, что осталось от машины. Буквально каждый сантиметр её пострадавшей поверхности был «упакован» разноцветными тряпками: ленточками, бантикам, какими-то блестяшками, кусками всё тех же шкур… И только «морда лица» автомобиля была свободна от «бижутерии». Потому и блестела, явно специально начищенная.
— Сказано — бабы… — цыкнул Игорь.
— Они что, готовят её для первомайской демонстрации? — гоготнул Пашка.
— Даже колёса умотали какой-то хреновиной!
Освещение было никакое, аборигены суетились в полутьме, переговариваясь гортанными выкриками и скороговорками, перемежаемыми короткими смешками и хихиканьем.
— Сплетничают, — определил Пашка.
А Игорь требовательно глянул на меня:
— Ну и чё? Как будем брать?
Я пожал плечами:
— Ну как? Открываем проход…
— А они тебе в морду — «калаш»!
— Ну и что? Я пойду. Надо сюда сначала перегнать, а уж потом будем альпинизмом заниматься.
— Ну-ну… Так они тебе и отдадут игрушку без боя.
— Какой бой? Вы прячетесь за скалы, чтоб ненароком кого не задело, Помогай открывает проход, я сажусь в машину и — вперёд! Пусть себе стреляют! Минутное дело!
— Хе! «Вперёд»! — язвительно выдавил Игорь. — На чём? Колёса-то все умотаны! С места не сдвинется!
— Ну и фиг с ним! Летать-то она умеет?
— Молю Бога, чтоб не разучилась…
— А если не умеет, то она нам и даром не нужна.
Игорь мрачно вздохнул:
— Всё верно.
— Ну а чё тогда резину тянуть? — встрял Пашка и потянул его за рукав. — Пошли в укрытие!
Собственно, всё прошло без сучка и задоринки. Вместе с ворвавшимся ветром я вошёл в открывшийся проход, бабы с визгом прыснули в стороны и даже не вспомнили об оружии. Оно, кстати, так и осталось лежать на заднем сиденье машины. Это уж потом Игорь его обнаружил. Я сел за руль, с трудом продравшись сквозь тщательно задрапированный проём двери, и вдавил газ до упора, мысленно представив, что поднимаюсь в воздух. Не скажу, что машина послушалась беспрекословно, полёт выглядел какими-то рваными скачками, как у бабочки, ветер не дал мне сразу попасть в проход. Машину кидало из стороны в сторону. Но перенести драндулет на нашу строну мозгов хватило. Помогай тут же закрыл проход.
— Ну вот! — обрадовано возопил Игорь, появляясь из-за скалы, не дожидаясь команды. — А ты боялась!
— Это ты боялась, — уточнил Пашка. — А я тебя уламывал. И это стоило невероятных усилий. Короче, с тебя — пузырь.
— Щас! — отвечал Игорь, с остервенением набрасываясь на «первомайские украшения». Ветер обрадовано подхватывал их и уносил из поля видимости. — Перебьёшься! Вот похавать бы не мешало. Где твой индюк, Помогай?
Молчаливый Помогай непонимающе уставился на вопрошающего.
— Не бери в голову! — похлопал Пашка его по плечу, добродушно посмеиваясь. — Это он так шутит. — И добавил: — Сейчас дома будем. Там и похаваем. У меня у самого…
— «Сейчас»!.. Твои бы слова да Богу в уши…
— А в чём сомнения? Машинка-то летает?
— Летает… Как подстреленная ворона…
— На тебя не угодишь! — рассмеялся Пашка. — Наш Кузенька прямо-таки с жиру бесится. Скажи спасибо, что девки её в цветмет не сдали! Если б они знали, что машина летает…
— А они что, слепые были? Не в воздухе ли нас поймали?
— Скорее всего, не дошло, как её заставить летать.
— И слава Богу!.. Опаньки! — этот возглас Игоря означал, что он узрел-таки под тряпками четыре автомата, брошенные в испуге аборигенками. Они завалились между сиденьями во время перелёта и не сразу бросались в глаза.
Они с интересом разглядывали трофей, крутили в руках и прицеливались. Только Помогай остался равнодушным к приобретению. Он опять сел в сторонке и прикрыл глаза, дожидаясь, когда транспорт будет готов к отправке. Я подошёл к нему и присел рядом:
— Тебе плохо?
Он удивлённо открыл глаза:
— Моя хорошо. Мой говори на моя самка.
— А… Ну, не буду мешать…
Но он придержал меня за руку:
— Твоя не мешай. Твоя хороший. Такая мой самка говори.
— Спасибо… — смутился я. — Как она там? Не голодная?
Тот улыбнулся:
— Она говори: терпит.
Я поднялся:
— Значит — пора отправляться. Игорь! Хватит засорять планету! Поехали!
— Опробовать надо бы… Ветерок меня беспокоит…
— Вот и давай! Тряпками дома займёшься. Если настроение будет.