Бретонская колдунья
Шрифт:
– Сейчас, гляну напоследок вон в то окно, и пойдем!
Ришар двинулся к светящемуся окошку.
Девушки неохотно пошли за ним.
Как раз под окном к стене дома прилепилась небольшая пристройка, что-то вроде дровяного сарайчика. Ришар легко забрался на нее и подкрался к окошку.
– Идите сюда! – позвал он девушек.
Путаясь в плащах и юбках, они забрались на крышу пристройки, и тоже уставились в окно.
В небольшой, но симпатичной каморке, Большой Пьер и миловидная женщина любили друг друга. И им было хорошо.
Обычно суровое лицо солдата было по-детски радостным и безмятежным.
Личико Аньес стало красным, просто малиновым. Упорно не глядя по сторонам, она стала слезать с крыши.
Жаккетта, за компанию, тоже немного покраснела и спустилась вслед за подругой, хотя ей очень понравилось увиденное, и она была не прочь чуть подзадержаться и понаблюдать.
Когда Ришар присоединился к ним, по нему было видно, что он окончательно утратил и без того небольшую веру в умственные способности женского пола.
Оглядев пристыжено уставившихся на свои заляпанные грязью подолы охотниц за оборотнями, он презрительно процедил:
– Одно слово, бабы!
И первым пошел с пустыря.
Аньес и Жаккетта, молча, потянулись за ним.
Уже на подходе к Аквитанскому отелю Ришар еще раз оглянулся на сопящих ему в спину понурых девиц и саркастически обронил:
– Она хозяйка «Жирной Хавроньи».
– Так вот почему тогда у него в кувшине вино такое вкусное было! – неизвестно чему радуясь, воскликнула Жаккетта.
ГЛАВА IV
Небесное счастье Жанны с Марином Фальером длилось недолго.
В начале июля 1488 года он получил послание от родителей с приказом закончить заграничный вояж и явиться к родным пенатам.
Как почтительный и послушный сын, он тут же собрал пожитки и галантно распрощался с Жанной, горячо ее уверяя,
что, во-первых, скоро вернется,
что, во-вторых, в разлуке с возлюбленной сердце его высохнет от тоски,
что, в-третьих, его заветная мечта – сделать Жанну королевой Кипра и всего Востока.
После чего отбыл на свой солнечный остров.
Был конец июля.
– Наваждение какое-то! Муж скончался, любовник сбежал! – мрачно охарактеризовала свое положение Жанна, пытаясь вернуть себе бодрое расположение духа. – Значит, настало время заняться общественной жизнью и политикой. Жаккеттина, ты теперь опять Жаккетта! Вели подать экипаж, мы едем в замок слушать последние новости про поражения наших войск. Не может же быть, что только мне одной было плохо!
Мрачная шутка оказалась правдой.
Герцогский двор гудел, как растревоженный улей. Новостей было с избытком и все, как на подбор, одна хуже другой.
Как сообщил прибывший с плацдарма боевых действий гонец, двадцать восьмого июля в Сент-Обен-дю-Кормье войска противоборствующих сторон схлестнулись в решающем бою.
Королевская армия, как раскаленный утюг насекомых, уничтожила войска коалиции.
Де ла Тремуй увенчал и без того блистательную победу пленением Луи Орлеанского. На первое время принца упекли в темницу замка Лузиньян, дальнейшую его судьбу будет решать регентша.
Сейчас королевские войска идут маршем на Сен-Мало.
Король находится в замке Верже, что в Анжу, и с воодушевлением наблюдает за успехами своей армии, готовый в любую минуту двинуть на помощь де ла Тремую расквартированный в Верже резерв.
Да… Новости были, что называется, убийственные.
Бледное личико герцогини Анны стало непроницаемой маской, взрослой и невозмутимой, лишь глаза с тревогой и состраданием следили за отцом, подавленным лавиной плохих известий.
– Луи взял в плен Луи! – состроумничал на ухо Жанне маркиз де Портелу. – Теперь принцу остается уповать только на фею Мелузину [42] – раз уж она все равно взяла привычку облетать свой замок крылатой змеей, может, прихватит и его, да унесет в безопасное место. Лично я сегодня уезжаю домой. Может и Вы, прекрасная Жанна, посетите скромное жилище отшельника? Охота в моих лесах бесподобна!
– В каких лесах? – не удержалась от ехидной шпильки Жанна. – Дубовые Вы вырубили, а в Ваших сосновых борах пока даже зайцу трудно укрыться. Нет, дорогой маркиз, я предпочитаю остаться тут, рядом с госпожой Анной!
42
Согласно французским легендам, фея Мелузина была женой господина Раймонда, сына герцога Форезского. Супруг построил для нее и назвал в ее честь замок Лузиньян. Но после того, как публично открылось, что Мелузина фея, она (в силу тяготеющего над ней проклятия) навсегда обратилась в крылатую змею. По преданию, она изредка облетает башни своего замка, особенно, когда умирает кто-нибудь из членов рода.
– Ваш порыв благороден, но я не рискую находиться рядом с человеком, который расплачивается со своими солдатами кожаными деньгами… Да и дома дел невпроворот! – и, откланявшись, маркиз отправился искать в спутницы более сговорчивую даму.
Через несколько дней пал и Сен-Мало.
Бретань оказалась разрезанной пополам, как головка сыра.
Не имея больше ни армии, ни крепостей, ни денег, герцог Франсуа отправил парламентеров с белым флагом к королю в Верже.
Там их заставили до дна выпить горькую чашу унижения.
На заискивающие слова послов:
– Герцог был бы рад, если бы эта война закончилась…
Король холодно ответил:
– Возможно… Но не забудьте ему напомнить, что я б ы л н е р а д, что она началась!
Парламентеры молча проглотили пилюлю и отправились обратно докладывать герцогу о согласии Карла VIII начать мирные переговоры.
Судили и рядили недолго.
Уже девятнадцатого августа французский король и бретонский герцог подписали договор. По этому договору герцог Франсуа был обязан изгнать со своей территории иностранных принцев и их войска, и не выдавать замуж своих дочерей без согласия короля Франции.