Чтение онлайн

Вера для слепых, доверие для того, кто попробовал что-то окончательное. Те, кто полны веры — это последователи. Я не хочу, чтобы кто-нибудь здесь верил, имел веру. Я хочу, чтобы вы доверились себе; чтобы вы поняли, что если Гаутама Будда стал Эверестом сознания, он доказал, что сознание каждого человека обладает таким же потенциалом. Доверьтесь этому, доверяйте себе. Это различие необходимо запомнить. Верят всегда в идеологию кого-то другого и верят в какую-то другую личность. Доверие — это ваша собственная потенциальность.

И поскольку человек привел вас к вашей собственной потенциальности, у вас появляется огромная благодарность к нему, не вера. Но, к сожалению, только христианские миссионеры взяли на себя труд переводить; никто больше не интересовался переводом. И бессознательно они внесли свою собственную обусловленность, которая зиждется на вере в свои переводы. Можно сразу сказать, кто автор перевода какого-то отрывка — христианин ли он, магометанин, индуист или джайнист. Или он человек своего собственного понимания, не принадлежащий ни к какой организованной религии. Только человек, который знает истину, может дать переводу аромат истины.

Христиане знают только веру — «Имейте веру в Иисуса Христа». Но почему человек должен верить в Иисуса Христа? Вы хотите быть распятым? — потому что это должно быть окончательным знанием! И я не думаю, что вы воскреснете, как и Христос не воскрес, он просто исчез из пещеры. Ему достаточно повезло в том, что его страна — Иудея — была под властью римской империи. Поэтому римского губернатора Понтия Пилата не интересовало распятие невинного неврастеника. О человеке, который провозглашал: «Я — единственный сын Бога», — нельзя думать иначе, кроме как о неврастенике. Но это безвредно, пусть себе думает так — он не причиняет никакого вреда окружающим. Понтий Пилат считал, что Христос невиновен, он не совершил никакого преступления, и если ему нравится идея, что он — единственный рожденный от Бога, что ж, пусть радуется этому.

Если вы завидуете, вы можете выбрать какую-нибудь другую идею. Я единственный отец Бога; я не думаю, что кто-нибудь сможет опровергнуть вас, ни у кого нет доказательств. Это то же самое, что быть сыном Бога. Вы можете быть отцом Бога или братом Бога. Это прежде всего ваше воображение, галлюцинации — это невинно.

Если вы встретите кого-нибудь, кто скажет вам: «Ты знаешь, я отец Бога», — как вы думаете, заслуживает ли он распятия? Приятный парень, он просто произнес истину, в которую верит. Вы знаете, что он сдвинулся, но это не значит, что он заслуживает распятия. Его нужно развлечь, развеселить — устроить ему вечер, на котором он мог бы заявить: «Я — отец Бога». Аплодируйте ему, танцуйте с ним, потому что это такая редкость — найти Бога, а вы нашли отца Бога. Может быть он даст вам ключ, где скрывается Бог.

Евреи были слишком серьезны. Без надобности они изводили Иисуса, он не причинял никому никакого вреда. Но каждая организованная религия имеет эго, огромное эго. Иисус выставил иудаизм в смешном свете. Если человек ездит на осле от города к городу и провозглашает: «Я — единственный сын Бога», — это не преступление, но это задевает эго евреев. «Этот человек, сидящий на осле… сын бедного плотника и хорошо известно, что он родился не от своего отца. Принять его как нашего последнего пророка…?» Это было трудно для эго евреев; иначе все кончилось бы хорошо. Не было необходимости сердиться на бедного парня. Он нуждался в психиатрическом лечении, хорошем питании, заботе и, может быть, он излечился бы от своих неврозов.

Если я встречу его где-нибудь, то просто один возглас «Я-ху», и он сойдет на землю и скажет: «Ты можешь взять моего осла, я не хочу спорить!» Он просто нуждался в небольшой гипнотерапии, репрограммировании, и он стал бы вполне здоровым и посмеялся бы над этой идеей сам. Но половина человечества верит в Иисуса, и показывает этим свое отставание.

Конечно, фраза «вера всего сердца» — это христианская интерпретация. Это не проницательность тех, кто идет по пути, которым путешествовал Гаутама Будда. Это не дорога убеждения или веры. На самом деле вы должны выбросить все ваши убеждения и всю вашу веру. Вы должны быть чистыми, необремененными, потому что вы собираетесь коснуться вершин. Все эти ноши будут препятствовать вашему прогрессу. Вы собираетесь познать саму истину, поэтому не носите с собой никаких мыслей об истине, потому что эти мысли встанут между вами и Истиной. Будьте полностью чистыми — вот что значит пустое сердце Будды.

Но вопрос, который задает мирянин Банкею, важен для всех вас, кроме одного слова, весь вопрос важен для каждого медитирующего. Я повторю его.

Мирянин спросил Банкея:

"Хотя я благодарен тебе за учение

о нерожденности, мысли, благодаря привычкам ума, все равно

приходят, я теряюсь в них и испытываю трудности,

стараясь оставаться постоянно нерожденным.

К чему же я могу применить веру всего сердца?"

В этом трудность каждого медитирующего. Названия различны, но проблема одна и та же. Она состоит в том, что в ваших медитациях, может быть, на короткое мгновение вы можете уловить отблеск, вкус вечного экстаза. Но вы не сможете удерживать воспоминание об этом все 24 часа. Прежние привычки, прежний ум будут продолжать пересекаться различными путями. Это странное явление, потому что его испытывают только медитирующие. Немедитирующие никогда не испытывают его, потому что они в другой ситуации.

Медитирующий ощущает, но когда он возвращается обратно из этихглубоких пластов в свой обычный мир, на периферию, ум начинает порождать сомнение: «Ты просто грезил. Что за чепуха эта вечность. Ты что, сумасшедший, что просто закрывая глаза, достигаешь окончательной истины?» Ум начинает порождать сомнения.

А ум ваш старый друг — четыре миллиона лет ему потребовалось для развития. Ваша медитация очень новая, очень свежая, это просто росток из семени, а ваш ум — это ливанский кедр в две, три сотни футов высотой, почти достигающий звезд.

Когда вы приходите на периферию с вашими ощущениями, внезапно возникает конфликт между новым опытом и старым четырехмиллионолетним умом. Ваш ум почти как гора, а ваш новый опыт — это роза. Поэтому снова и снова вы будете пойманы умом.

Это то, что говорит мирянин Банкею:

«Я понимаю твое учение, я благодарен за него. Но очень трудно помнить, что я никогда не рождался и никогда не умирал, что я сама вечность. Когда я возвращаюсь к обычной жизни, очень трудно с этим новым ощущением, которое просто, как распускающаяся почка. Обычная жизнь уничтожает его полностью».