Будда: Пустота Сердца
Шрифт:
Я слышал о человеке, который был такой несдержанный в гневе, что убил своего сына, когда тот его ослушался. И из-за него жена прыгнула в колодец, потому что она пыталась защитить сына. Собралась вся деревня, и ему было очень стыдно. Ему было настолько стыдно, что он сказал: «Я решил отречься от мира. Я собираюсь стать святым». В это время в городе был джайнский монах. Этот человек пришел к монаху, и монах сказал: «Это очень трудный путь».
Человек ответил: «Нет ничего трудного для меня. Пойми, я убил своего ребенка, из-за меня моя жена прыгнула в колодец. Неужели ты думаешь, что для меня осталось что-то трудное?»
Джайнский монах сказал: «Тебе придется ходить обнаженным».
Человек немедленно сбросил свою одежду; даже монах был удивлен и шокирован. Но он не понял, что это был тоже просто гнев. Итак, монах его инициировал, и он стал известным. Ему дали имя Шантидас, это значит «слуга спокойствия».
Через двадцать лет… он был в Нью-Дели. Один из его друзей из той же деревни, случайно тоже оказался в Нью-Дели и подумал: «Интересно посмотреть, насколько продвинулся Шантидас». И он пошел посмотреть — там была огромная толпа почитателей. Шантидас взглянул… и он его узнал, но ничем не показал этого. Человек его положения не может узнать крестьянина, хотя они и были друзьями. Тот человек сразу же понял: «Ничего не изменилось, потому что он посмотрел на меня, как будто не узнал, но на самом деле он меня узнал. Я увидел это по его лицу».
Итак, человек подошел ближе и спросил: «Я хочу задать простой вопрос. Как тебя зовут?»
Это привело Шантидаса в сильное раздражение. Он сказал: «Ты что, не читаешь газет? Вся столица знает меня. Мое имя Муни Шантидас».
Человек сказал: «У меня очень слабая память. Не можешь ли ты повторить?»
Это было уж слишком. Он ответил: «Я уже сказал тебе! Я повторю, но запомни, если ты меня спросишь еще раз… Ты меня прекрасно знаешь. Мое имя Муни Шантидас».
Человек сказал: «Еще раз».
Шантидас схватил свой посох и сказал: «Еще раз и я убью тебя!»
Человек сказал: «Зачем делать такую большую работу. Я хотел просто выяснить, изменился ли ты».
Двадцать лет воспитания всех добродетелей, а потом небольшой конфликт, и проявился прежний человек. Вся наша мораль, все наше воспитание искусственно. А я интересуюсь не искусственным воспитанием, а революцией, радикальной, которая возникает из вашей медитации.
Пока мы не вошли в медитацию… Вы пойдете в далекое пространство внутри себя. Идите веселыми и смеющимися. Я ненавижу серьезность — я говорю серьезно! Я хочу, чтобы мои будды танцевали, и пели, и радовались. Я хочу, чтобы мои будды не были мраморными статуями, а были живущими, дышащими, любящими.
Падди и Симас сидят в баре пивной Пиклд Президент. Падди рассказывает Симасу о своей недавней поездке в Америку.
«Ты знаешь, — говорит Падди, — этого парня Рональда Рейгана, президента Америки?»
«Да, — отвечает Симас, почесывая голову. — Это старый козел со своей подружкой шимпанзе, правильно?»
«Да, — говорит Падди. — А его офис находится в таком месте, которое называется Белый Дом».
«В самом деле? — говорит Симас. — Это похоже на пивную Белый Дом?»
«Возможно, — отвечает Падди, — но в офисе на его столе есть кнопка. Ему достаточно нажать на нее и — бум! — весь мир взлетит на воздух!»
«Мне это совсем не нравится, — говорит Симас, заказывая еще пива. — Мой дед моложе, чем этот Рональд Рейган, а мы не позволяем ему нажимать кнопки даже на телевизоре».
Папа-поляк обнаруживает, что его католическая империя разрушается. Он приказывает всем исследователям Ватикана попытаться найти средство от этого грядущего бедствия.
Однажды кардинал Катзасс стремительно врывается в папскую резиденцию.
«Я нашел! Я нашел! — пронзительно кричит Катзасс. — В одном из старых манускриптов говорится, что Бог оставил последнее послание на маленькой планетке, на краю вселенной, которая называется Истерия».
В отчаяньи Папа-поляк опустошает сейф Банко Ватикане и дает деньги русским, чтобы они построили ракету, которая доставила бы его на Истерию.
После недель тренировки Папа-поляк, кардинал Катзасс и пилот-шимпанзе отрываются от Земли и мчатся через пространство к далекой планете.
Несколькими световыми годами позже они приземляются в крошечном космопорте в середине пустыни на Истерии, и польский папа наконец-то касается всеми своими членами тамошней грязи. На указателе написано: «Последнее послание Бога — сорок миль».
Во всем облачении, со своим пастушеским посохом, остроконечной шапкой и в космическом костюме, Папа-поляк тащится по пустыне. Кардинал Катзасс, пока они идут, машет кадильницей.
Через десять часов и двадцать миль поляк-папа и кардинал Катзасс уже на четвереньках и задыхаются без воды.
На следующее утро мы видим эту пару поляков, которые заставляют себя брести через пески.
Той же ночью они достигают вершины небольшого подъема и видят вдалеке холмы. Там, сверкая неоновыми огнями так, что освещен весь холм от подножия до вершины, видно последнее послание Бога ко вселенной.
Оно гласит: «Мы приносим извинения за любые неудобства».
В полночь по темной аллее, позади пивной Хучин-Куит бродит бесстрашный напившийся адвокат Гарри Гиподжерк.
Неожиданно к нему приближается оборванный тип по имени Фред-урод, который одет в черное пальто, большую шляпу и темные очки.
«Эй, — говорит Фред-урод, — ты адвокат?»
«Да, — распускает слюни Гарри, выравнивая галстук, — я адвокат».
«А ты ведешь уголовные дела?» — спрашивает Фред-урод.
«Да», — говорит Гарри, немного шатаясь.
«Ты мог бы даже помочь вору?» — спрашивает Фред-урод.
Гарри щурится, приводит в порядок свое пальто и говорит: «Конечно, сэр».
«О'кей! — говорит Фред-урод, доставая пистолет. — Тогда ты можешь начать помогать мне, отдав свой бумажник!»
Неведомо…
Будьте безмолвными.
Закройте глаза.
Почувствуйте, что ваше тело полностью застыло.
Смотрите внутрь так глубоко, как только сможете.