Чтение онлайн

– Что мне надлежит делать дальше?

– Рожать. Потом переедете с мужем в Каварду.

– Это обязательно?

Стефании не хотела остаться под одной крышей, в глуши, с незнакомым мальчишкой. Если он как Вестар, то захочет 'попробовать' женщину, а закон на его стороне. Лучше вплоть до расторжения брака остаться в Амарене под защитой герцога и Ивара.

– Да. Место жены рядом с мужем. Полгода потерпите, а летом уже будете свободны. Разумеется, если только не захотите иного.

– Не захочу!
– с жаром возразила Стефания. Теперь она поняла, что ни за что не смогла бы поцеловать Мишеля. Даже в церкви.

– Даже не сомневаюсь, - герцог подал ей руку, аккуратно придержал за расплывшуюся талию, помогая спуститься с алтарного возвышения.
– Вы найдёте хорошего опекуна для ребёнка и супруга для себя.

Стефания промолчала: она так не думала, но возражать не стала, просто оперлась о локоть Лагиша, стараясь идти мелкими шажками, не споткнуться, не запутаться в юбках и не упасть. Сама не заметила, как вторая рука сжала его запястье, а бёдра практически прижались к его бёдрам. Тяжко вздохнув, она поспешила отодвинуться и напомнила себе, что формальным мужем считается другой.

Герцог по-своему истолковал этот вздох и неожиданно сделал то, от чего Стефания блаженно прикрыла глаза: положил руку на её поясницу. Новоиспечённая госпожа Дартуа еле удержалась от просьбы переложить ладонь на живот.

– Так лучше?

Стефания кивнула и, пытаясь скрыть волнение, виновато пояснила:

– Меня теперь часто беспокоят боли, и нужно тепло…

– Дом вам нужен. Надеюсь, Каварда придётся по вкусу. Его величество отдал вам лакомый кусочек, - усмехнулся герцог.
– Там отличные виноградники.

– Они не мои, они принадлежат ребёнку, - покачала головой госпожа Дартуа и с тоской прошептала: - Скорей бы!

Лагиш ничего не ответил, передал Стефанию на руки служанке и вернулся в часовню, чтобы переговорить со священником.

Разоблачившись, госпожа Дартуа легла. Вскоре к ней зашёл лекарь, осмотрел и намекнул, что пора бы приготовить для неё родильный покой. При мысли о тёмной полупустой комнате Стефании стало дурно, но так производили на свет детей большинство дворянок. Недели неподвижного ожидания, то ли день, то ли ночь на дворе…

Госпоже Дартуа удалось выпросить отсрочки в две недели со строгим указанием не вставать без особой надобности, не носить корсетов и узких платьев, обуви на каблуке.

– Лежите, думайте о ребёночке. И окна лучше зашторьте: не хватало вам простудиться перед самыми родами!

В итоге Стефания облачилась в ночную рубашку и пеньюар, не покидала пределов комнаты и с каждым днём всё больше лежала, скрашивая свой досуг прогулками до окна и чтением. Посетителей ей принимать разрешалось, одним из первых стал новоиспечённый супруг.

Мишель Дартуа долго стучался перед тем, как войти, а, увидев жену в пеньюаре, восседающую на горе подушек, смутился. Оправившись, он извинился за свой поступок в часовне:

– Просто Его светлость сказал: руками её не трогай и рот прополощи, когда целовать вздумаешь. Запомни, мол: она леди, а ты так. Он сказал, что у меня сын будет…

Стефания кивнула и указала на живот.

Мишель почесал голову и пробормотал:

– Не думал, что детишки так быстро заводятся! Ну, да я рад: ребёнок от такой красивой жены! А поцеловать вас можно?

Госпожа Дартуа покачала головой. Супруг не стал настаивать, присел на стул и продемонстрировал бумагу с гербовой печатью:

– Я теперь дворянин. Пусть не наследственный, но дворянин. Вам спасибо. И, - он подсел ближе, с лукавой улыбкой взглянув на жену, - может, из нас выйдет хорошая пара? Я все эти штучки выучу, от говора избавлюсь…

– Нет!
– Стефания в ужасе замахнулась на него подушкой и спряталась под одеялом.
– Вы мой муж только на бумаге.

– Жаль!
– разочарованно протянул Мишель и с азартной надеждой поинтересовался: - А мне за это что-то будет? Ну, за то, что ваш ребёночек будет моим. Я ведь вам больше нужен, чем вы мне.

Госпожа Дартуа вновь выползла из-под одеяла, постаралась принять солидную позу. Её возмущала наглость мужа, расхрабрившегося и пробовавшего её шантажировать. Глубоко вздохнула, приводя сердцебиение в порядок, улыбнулась и намекнула, что подобные вопросы решает Его величество или Его светлость.

– Я не заключала с вами соглашения, сэр, это воля короля. Не разумнее ли просить его о награде? Полагаю, он оценит вашу смелость.

Мишель насупился, но отступать не собирался, намекая, что неплохо бы переписать на его имя землицы:

– А то я всем расскажу, что никакой не муж, а ребёнок приблудный. Вы дама знатная, богатая, а у меня за душой ничего.

– Как это ничего?
– возмутилась Стефания.
– А как же дворянство?

– Карман не тянет. Так что либо жена, либо деньги.

– Ничего вам не будет, трус, сбежавший из-под венца! Остались бы - был бы разговор, а так довольствуйтесь тем, что есть. И не утомляйте меня больше.

Госпожа Дартуа позвонила в колокольчик и велела горничной выставить посетителя. Но тот заартачился, гордо продемонстрировал обручальное кольцо:

– Когда сам пожелаю, уйду, слуги мне не указ. Доброго вам здоровья, жёнушка, вам и нашему ребёнку.

Мишель вышел, гордо выпрямив спину, совсем не так, как вошёл: как хозяин положения. Он почувствовал слабое место супруги и намеревался сыграть на нём, извлечь как можно больше пользы. А что, по закону Стефания теперь его жена, и всё, что принадлежит ей, принадлежит ему. И дитя незаконнорожденное, узнает кто - позора не оберёшься. А ему хотелось хорошо жить, не голым как сокол, раз уж провидение такой подарок преподнесло.