Букет полыни
Шрифт:
Признание далось нелегко, но на душе сразу стало легче. Пусть она сожжёт все мосты, но выпутается из паутины иллюзий, недомолвок и самообмана.
Лагиш молчал, и это тягостное, затянувшееся молчание с каждой минутой становилось всё тяжелее и осязаемее, убивая только-только обретённое чувство лёгкости Стефании. Наконец он нахмурился и изменившимся голосом, в котором проступал тон судьи, произнёс:
– Потрудитесь, объяснить, миледи.
– Я просто дрянь, Ваше светлость, дрянь, предавшая долг и честь, - прошептала виконтесса и закрыла лицо руками.
Потом взяла себя в руки и медленно, делая паузы для дыхания, продолжила:
– Ивар ничего не знает. И не узнает, если не расскажите вы. Это ваше право. Я не люблю его. Да, он не чужой, да, я готова хранить ему верность, только… - она судорожно вздохнула, - если буду жить за пределами Амарены. Видит бог, я не авантюристка, действительно была влюблена, но только до тех пор, как не поняла, что это на самом деле такое. Простите меня, Ваша светлость.
Она так и осталась стоять, виновато опусти голову, а герцог всё не спешил обрушивать на неё поток гнева. Видимо, откровенность виконтессы перешла допустимые границы.
Сейчас он уйдёт, и Стефания больше никогда его не увидит. Она представила себе мир без Лагиша, и испугалась: так стало холодно и пусто. Решив, что падать дальше всё равно уже некуда, взяла его руку и поднесла к губам.
Виконтесса ожидала суровой отповеди, пожелания покаяться - а вышло иначе.
– Ну, и что мне с вами делать?
– задумчиво протянул Лагиш.
– И ведь спрашивал столько раз и советовал подумать… Ивара не жалко? Он ведь убьёт.
– И пусть. Я верну кольцо. Клянусь, я верну ему кольцо…
– Сами решайте. Замуж ради статуса пойти хотели?
– Ради заботы и будущего Августы. Ивар был бы хорошим мужем…
Стефания всплакнула и наконец выпустила ладонь герцога. Тот смотрел на неё со смесью грусти и сочувствия, а потом налил ещё вина.
– Я не священник, я не имею права судить, будучи сам грешен. Боюсь, Ивару найдётся, в чём обвинить и меня. Что ж, прятаться за чужие спины и бежать с поля боя не достойно дворянина, не так ли, миледи?
Он неожиданно подмигнул виконтессе и протянул бокал:
– Пейте и давайте думать. Ивару писать не вздумайте, а то знаю я вас, женщин…
Стефания недоумённо взглянула него:
– Ваша светлость, разве вы не прикажите мне убраться из герцогства!
– И не надейтесь, миледи. Пожалуй, стоит возблагодарить глупость принца Эдгара, сославшего вас сюда. По этому случаю можно выпить за него. Дай бог ему такого же куриного разума, чтобы проиграть все сражения в своей жизни!
Лагиш залпом осушил свой бокал. Виконтесса чуть пригубила и дрожащей рукой отставила на стол. Подумала и сняла кольцо с маками: теперь оно жгло палец.
Полной неожиданностью для Стефании стало прикосновение герцога. Проведя ладонью по щеке виконтессы, он поцеловал её. Не сразу отмерев, придя в себя, она, поддавшись чувствам, обняла Лагиша, потянулась к нему.
Стефания сама не помнила, как оказалась у него на коленях, да ещё с распущенными волосами. Чепец лежал на столе, а герцог вдыхал аромат её волос.
Рыпнулась и замолкла совесть - стоило Лагишу только посмотреть виконтессе в глаза. Она со вздохом прижалась к нему и замерла головой на его плече. Руки герцога надёжно сомкнулись на талии.
Сердце Стефании то замирало, то пускалось в бешеный галоп. Даже если бы за стенами рвались ядра, она ни за что не захотела бы встать с этих колен.
– Я вам нужна? Неужели я вам нужна?
– шептала виконтесса.
– Я согласна любовницей, кем угодно, насколько угодно…
– Тогда скажите, зачем тогда сбежали?
– лукаво поинтересовался герцог.
– Соблазнили и испугались.
– Миледи, - тон утратил игривость, - я ведь смогу отличить влюблённую женщину в постели от невлюблённой. Тем более, такую благовоспитанную. Словом, я догадывался. И 'кем угодно' я вас делать не собираюсь. Кем - посмотрим, но от себя не отпущу. Видимо, не стоило расписываться за Мишеля Дартуа - с божественными таинствами не играют.
Приподняв её подбородок, Лагиш снова поцеловал Стефанию. А ей было всё равно: любит он её или нет - лишь бы был рядом в этот краткий миг.
Свиток 23
Стефания потянулась и улыбнулась, прижавшись к герцогу. Несмотря на то, что уже рассвело, она не спешила вставать, уютно устроившись на груди любимого человека. Её нисколько не волновало, что слуги перешёптываются, перемывают ей косточки на кухне, называют блудницей - сейчас ничего было не страшно.
Пробормотав что-то ласковое, нечленораздельное, Стефания поцеловала подбородок Лагиша и, приподнявшись, заглянула ему в глаза. Герцог улыбнулся и погладил её по растрепавшимся волосам.
– Ты сейчас на девочку похожа, - прошептал он.
– А я для вас и есть девочка, - виконтесса вновь устроилась на его груди.
– Вот и я думаю: в отцы гожусь - а ты влюбилась…
– Мой отец старше. И мне всё равно. Сердцу не прикажешь.
– А вот созданные им проблемы придётся решать.
Герцог замолчал, поглаживая спину и ягодицы любовницы. Она с готовностью приподнялась и, чуть подвинувшись, потёрлась животом о его живот. Лагиш, усмехнувшись, покачал головой, с готовностью приласкав Стефанию.
– Да вы совсем стыд потеряли, миледи!
– с фальшивым укором произнёс он.
– Настоящая куртизанка!
Расцветшая на глазах виконтесса, попытавшись уподобиться Хлое, расцеловав с головы до ног. Она была совсем не против, если бы Лагиш овладел ею снова, но тот не спешил, а предлагать сама виконтесса стеснялась.