Чтение онлайн

Такие вот общие итоги одного дня, имеющие для меня далеко идущие последствия. Именно с этого момента на Никифора Булавина стали смотреть как на химородника, а сразив Булата, который был героем своего народа, я заработал славу великого поединщика и непобедимого бойца, хотя сам таковым себя не считал.

Про прибытие нашей ватаги в столицу Дона, особо рассказывать нечего, так как все прошло вполне ожидаемо. Во главе с Максимом Кумшацким, мы появились в воротах города и нас встретили как героев. Цветов, торжественных речей, митингов и фанфар, правда, не было, но они и не нужны. Для нас главное, это человеческое внимание и уважение общества, а это все было в избытке.

Затем, в доме отца, начался пир, тосты и здравицы, рассказы ватажников за наши дела и подвиги и старые казачьи песни про поход Степана Тимофеевича Разина, они, как никакие другие соответствуют политическому моменту. А когда гости устали от горилки и вина, по рукам пошла нестандартная сабля павшего в поединке со мной ногайца Булата. Ценителей и знатоков холодного оружия среди казаков имелось предостаточно, и мнение всех экспертов было однозначным, сабля является хорошей переделкой древнего двуручного кончара. Ну, это я уже знал, так что никого особо не слушал, а все свои усилия прилагал к тому, чтобы не напиться. Надо сказать, что мне это удалось и, к тому времени, когда празднество окончилось, я все еще твердо стоял на ногах, и смог переговорить с отцом, который тоже сохранял трезвость, ведь завтра, как всегда, ему потребуется быть лицом всего Донского Войска, а оно похмельным не бывает.

Где-то в полночь, гости разошлись по домам, а мы поднялись в кабинет Кондрата, находящийся на втором этаже нашего дома. Отец остановился рядом со своим столом, из сундука у стены достал бутылку легкого фряжского вина, между прочим, настоящее бургундское полусухое, налил кроваво-красную жидкость в два изящных венецианских бокала и, приподняв свой, провозгласил:

– За твое возвращение, Никифор!

Я взял второй бокал. Так же, как и отец, поднял его и поддержал тост:

– За возвращение!

Не чокаясь, мы выпили, сели один напротив другого, и батя сказал:

– Про твой поход и бой в Нижнем Чире я уже знаю во всех подробностях, так что можешь ничего не рассказывать.

– Откуда вести?

Вопрос был риторическим. Мне понятно, как и от кого, войсковой атаман получал известия о делах ватаги. Но спросить можно, бате приятно выглядеть в моих глазах продуманным человеком, а мне, настроить его на добрый и позитивный лад перед разговором, никогда лишним не будет.

– Верные люди из твоей ватаги весточки регулярно посылали.

Батя довольно ухмыльнулся, я тоже позволил себе понимающую ухмылку, и кивнул.

– Ясно. Про что хочешь поговорить?

– Для начала, желаю знать, чем ты этой зимой заниматься станешь?

– Планов много. Денек-другой отдохну и хочу попробовать несколько своих задумок осуществить.

– Какие, если не секрет?

– От тебя, отец, никаких секретов. Во-первых, имею мыслишку свой заводик по формовке и обжигу кирпича поставить. Глиноземов вокруг много, а парочку хороших мест для карьеров я еще по весне присмотрел. Формовочный пресс мне в Богатом Ключе сделают, а работников среди беженцев наберу. Военные походы, это само собой, они продолжатся, но и помимо этого, что-то должно доход приносить. Во вторых, надо остатки персидской добычи сбыть, камушки и драгоценности, а для этого придется найти хорошего скупщика. В третьих, для весеннего похода необходимо кое-что из оружия прикупить, бомбы себя очень хорошо показали, и пара легких переносных мортир нужна. В общем, дел хватит.

– Угу, - пока отец меня слушал, он забил табаком трубочку, раскурил ее и, пыхнув дымком, спросил: - Как тебе персы показались?

– Армия на армию с ними биться нельзя, они нас трупами закидают, а наскоками и набегами их изводить, само то, что надо. Персы сидят в обороне, значит, не могут быть сильными везде, вынуждены раскидывать свои силы по гарнизонам, и это проигрыш.

– Верно рассуждаешь.

Сказав это, Кондрат замолчал, наверное, хотел перевести разговор на что-то серьезное, но не знал с чего начать и я решил поторопить его:

– Отец, что ты задумал? Говори, я все пойму.

– Хм, поймешь? Посмотрим, - он кинул на меня косой взгляд и произнес: - Есть думка, что надо тебе жениться.

– Чего?
– удивился я.
– Мне шестнадцать лет только недавно исполнилось...

– И что? В поход сходил, свою казну имеешь, уважение среди казаков есть, и голова на плечах крепко сидит, так что готовься. В этом году тебя невесте представим, а следующей зимой под венец пойдете.

– Так свадьба не сейчас?

– Нет, через год.

– Кто она?

– Алена Захарова, твоя ровесница, сирота и племянница моего давнего компаньона по соляным промыслам купца Толстопятова.

– Это царицынский глава, что ли?

– Он самый. Ты ему еще летом понравился, и купец сказал, парень ты хваткий, так что мы быстро сговорились.

– Подумать надо и саму будущую невесту посмотреть, тогда и ответ дам. А то мало ли, вдруг, коряга какая, или характер дрянь. Жениться, это не чоботы на рынке выбирать.

– Отступаешь? То пойму-пойму, а теперь думать собрался. Соглашайся, девчонка симпатичная, характер ровный, и приданного за ней, помимо наследства, не много и не мало, а пять тысяч рублей и дом в Царицыне.
– Кондрат усмехнулся и добавил: - Кроме того, она ведунья, и Лоскут сказал, что Алена тебе достойной парой будет.

– Ты и Лоскут для меня люди авторитетные, само собой. Однако надо посмотреть на невесту и подумать.

– Ладно. В конце января Толстопятов в гости приедет, тогда все и решим. Ко мне вопросы есть?

Теперь уже я усмехнулся.

– Конечно.

– Задавай.

– Что с Карпом Казанкиным и Тимофеем Соколовым, кредиторами моими?

– Попались на том, что принимали у себя персидских шпионов, которые предложили им плату за представление своих интересов на войсковом кругу. Сговор с врагом был на лицо, и предателей казнили.

– Сурово.

– А иначе никак, чуть повод ослабь, и понеслась торговлишка родной землей и казацкими жизнями.