Бумеранг
Шрифт:
– Так вот слушай: заказывал вас некий Семен Горехватов, сынок того самого председателя из пенсионного фонда «Эгида», которого вы шлепнули полгода назад на балконе Дворянского гнезда. Главный же исполнитель - некий чинуша из мэрии, простой российский служащий Аркадий Савотеев. Человек скромной наружности и колоссальных возможностей.
– Савотеева не знаю, а вот Горехватова, кажется, припоминаю.
– Вот видишь, ты только припоминаешь, а он о вас ни на минуту не забывал. Точил зубы и мечтал отомстить. Потому и сошелся с Савотеевым.
– А этот-то здесь причем?
– Видишь ли, Дима, господин Савотеев помимо всего прочего заведовал конторой по исполнению мокрых заказов. Помогал урегулированию тех или иных проблем, разруливал спорные ситуации, по слухам даже на сходки выезжал в качестве арбитра. За мокруху брал дорого, но исполнял все отменно.
– Неужели сам?
– Нет, конечно, но, видимо, был у него нужный человечек. И судя по всему - весьма талантливый. Его, правда, найти не удалось, но это не так уж и важно. Главное, что головой предприятия был Савотеев. Так что можете расслабиться. Никто вас больше не побеспокоит.
– То есть?
– Господа встретились на частной квартире, - радостно проворковал Еланцев, - и самым пошлым образом порешили друг дружку. На столе - закуска, бутыль с виски, а на полу два бездыханных тела. Похоже на то, что Горехватова ударили ножом в горло, а он в свою очередь успел выстрелить Савотееву в сердце. Так и отдали концы вместе.
Дмитрий рассеянно потер нос.
– В горло говоришь? Ножом?
– В том-то и закавыка! Я о них покопал информацию, сослуживцев порасспрашивал и понял, что не тот человек был Аркаша Савотеев, чтобы орудовать холодным оружием! Его дело - командовать, комбинации разрабатывать, но никак не драться. То есть, ножик был, конечно, серенький, почти домашний, зато удар нанесли грамотно. По пьяни так не бьют, - это я тебе точно говорю. Да и не сумел бы Горехватов выстрелить с пробитым горлом.
– Ну, нажать курок - много сил не надо.
– Может, и так, но очень уж точно для слепого выстрела. Милиция дело, конечно, прикроет, но я нутром чую, что кончил их кто-то третий!
– Чуешь или знаешь?
– Считай, что знаю. Сом-то ведь тоже погиб. Это, если помнишь, начальник охраны Горехватова. Тот самый, что пытался вас прижать на даче.
Дмитрий поежился.
– Его что, - тоже ножом убили?
– Да нет, тут история еще более темная. На улице кто-то запустил камнем и раскроил Сому черепушку. Но главная непонятка в том, что рядом никого не было! Его ведь быки в это время стерегли - и шпалеры в карманах держали, а камень все же прилетел. Получается, что издалека кидали.
– Значит, тоже насмерть?
– Увы. Не пришлось нам взять его за жабры. А бросок был отменный. Я вот даже думаю - уже не из пращи ли кто постарался?
Дмитрий вновь дернул себя за нос.
– Да нет, Вить, похоже, не из пращи…
– Погоди, погоди! Ты-то откуда знаешь? Или сумел что-нибудь разнюхать?
– Не то, чтобы разнюхать, но кое-какая информашка, действительно, имеется.
– Так расскажи, чертяка такой!
– После, Витек, хорошо? Приеду - и потолкуем. Разговор, сам понимаешь, не телефонный…
– Ничего себе! Я тут для них стараюсь, наизнанку выворачиваюсь, а он разводит, понимаешь, тайны Мадридского двора!…
Еланцев продолжал возмущаться, но Дмитрий его уже не слушал. Он смотрел в направлении гор и видел, как медлительно и величественно проплывает над далекими пиками пелена белоснежных облаков. От них пощипывало в глазах, кружило голову, и поневоле представлялось, что там, в гуще этого небесного теста, наверняка, что-то должно быть. Какой-нибудь свой загадочный мир - без киллеров и заказчиков, без войн и атомных игрушек. Мир, который ведать не ведал об эффекте бумеранга…