Чтение онлайн

Ася вскинула взгляд на Данилу и горько усмехнулась:

— Всё просчитал, да? — захлопнув папку, девушка тупо уставилась на неё. Подбородок дрожал, голос не слушался и срывался. — И кто же этот счастливчик, этот «адресат»?

«А может, он сам и есть адресат, — подсказал противный голосок внутри. — А что? И активы получил, и тебя заодно поимел. А почему бы не поиметь, если само в руки плывёт?»

Ася сжала ручку так, что ногти впились в кожу ладони. С грустной отрешённостью она смотрела на папку, не находя в себе силы взять и добровольно лишиться всего. Поруганная гордость и чувство собственного достоинства жалобно скулили, и, как будто этого было мало, противный голос даже не думал униматься. Бил по больному и на поражение:

«Ну, чего застыла? Вот она, твоя мечта о призрачном счастье в бедности. Всё, как ты хотела. Может, передумала? Понимаю, побегала и назад на всё готовое захотелось».

Но хуже всего, наверное, было унижение, да ещё какое! Настолько униженной Ася себя ещё никогда не чувствовала. Сперва позорная порка. Следом, как признание своей никчёмности, отказ от всего, что её отец выстраивал годами. И как вишенка на торте – её банально попользовали. Мало того, глупой Асе это нравилось, она даже стонала под ним, теша его раздутое тщеславием эго.

— Подписывай, — голос Снайпера прервал её душевные терзания.

Мужчина присел перед ней и, снова вложив в вялую ладонь ручку, сжал её кисть. А она всё никак не могла оторваться от его ледяных глаз, сцепив зубы и собирая себя по кусочкам.

Да пропади оно всё пропадом! Зажмурившись в попытке остановить предательские слёзы, она поставила корявый, нервный росчерк на одном листе, на втором, третьем.

Вот и все. Ручка выпала из руки и покатилась.

Ася же, собрав остатки гордости, замахнулась и швырнула папку в Снайпера. Листки разлетелись по комнате, а острый край кожаного переплёта вжикнул по его щеке, вспарывая кожу.

— Подавись! — выплюнула ему в лицо.

Данила вздохнул, будто ища в себе силы, и произнёс тоном, каким родители разговаривают с несмышлёным дитя:

— Оденься потеплее, мы уезжаем.

Хмыкнув, Ася попыталась встать, но была тут же схвачена и возвращена на место.

— Послушай меня, — сбивчиво зашептал, — мне жаль…

Слова застряли в горле Снайпера, будто ему гвоздей туда ржавых насыпали. Он никогда не блистал красноречием, не умел он говорить много и красиво. И извиняться он тоже не умел. А глядя на её упрямо вздёрнутый подбородок, Данила не сомневался, что жалость она примет за насмешку.

Снайпер был консервативен до мозга костей. Его самого так воспитали, по-другому он просто не умел. Дети — неотъемлемая часть семьи, нет детей — семьи тоже нет. Ошибки недопустимы! Любая из них может стоить жизни. А если лишат жизни её, то и ему больше жить незачем. Но если на свою жизнь ещё можно наплевать, то при одной мысли, что с ней могла произойти беда, его рвало на части.

Он хотел извиниться, отчаянно искал нужные слова, но не находил и от этого злился ещё больше.

— А чего ты от меня, блять, хочешь?! Ты что думаешь, мы тут в бирюльки играем? Раззуй глаза, всё по настоящему и очень плохо, — наконец выдавил он из себя.

— Я тебя услышала, прониклась. Теперь уйди с дороги! — оттолкнув, Ася поднялась, наконец, с пола и поплелась к двери.

— Куда?

— Как куда? Мне ведь теперь ничего не угрожает, так? — нервно хихикнула девушка. — Значит, я свободна. Свободна от отца с его конкурентами. От Бестужева. И от тебя! — натягивая ботинки, Ася изо всех сил старалась не разреветься снова. Пусть лучше думает, что ей всё равно. Пусть лучше так, чем унизить себя ещё больше, оголив перед ним свою рваную душу.

— Думаю, ты не в накладе, — продолжала она, натягивая куртку, — к деньгам моего папочки получил ещё и приятный бонус в виде меня.

Метнувшись к девушке, Снайпер развернул ее к себе лицом.

— Что в твоей голове творится? — его голос стал тише, но угрожающе жёстче. — Что ты себе придумала? Это твой единственный билет на свободу. Дальше пусть воюют между собой, зато ты уже вне игры. Деньги — это не главное, пойми это уже наконец своим кукольным мозгом!

Вспыхнув, Ася заколотила по нему руками и ногами, везде, куда только могла дотянуться.

— Да пошёл ты! Пошёл ты! Пошёл ты!

Снайпер стоял, молча снося обрушившиеся на него удары. Он не пытался остановить её, видел, что у девушки истерика, и спокойно ждал, когда она пройдёт. Ася же выдохлась и прислонилась спиной к двери.

— Руки! — выкрикнула, отстраняясь, когда Снайпер попытался приблизиться. — Не прикасайся ко мне! Никогда не смей ко мне больше прикасаться!

Толкнув его напоследок, Ася скривилась от боли в запястье:

— Терминатор долбаный! — прошептала она и, вывалившись на улицу, хлопнула дверью.

Она успела сделать несколько шагов. За спиной послышался лёгкий шелест и хруст сухой ветки. В полной тишине он оглушительно громко ударил по напряжённым нервам. В этот раз она даже не обернулась. Лишь усмехнувшись, тихо сказала:

— Наконец-то.

— Фамилия, имя, отчество, дата рождения.

— Пылёва Анастасия Викторовна. Тридцатое августа, тысяча девятьсот восемьдесят седьмой.

— Что же вы, Анастасия Викторовна, пропали так внезапно? Родители, поди, волнуются?

— У меня нет родителей.

— Ну как же нет? Вашей матери уже звонили, скоро будет здесь.

При этих словах я подобралась и вскинула взгляд на мужчину, сидящего напротив. Абсолютно лысый следователь-криминалист буквально буравил меня своими глазками-бусинками, покручивая в руке дешёвую шариковую ручку. Второй, за соседним столом, производил впечатление человека всецело уставшего от работы, да и от жизни тоже. Именно с таким видом он перекладывал листки в папки, а папки в стопки на своём рабочем столе. Он лишь раз мазнул по мне рассеянным взглядом и вновь углубился в бумажно-перекладывательный процесс.