Чтение онлайн

— В каких отношениях вы состоите с Сабуровым Данилой Алексеевичем? — спросил лысый.

— Я буду разговаривать только с полковником Поповым, — упрямо повторила я уже в третий раз.

Спрятав руки в карманы, я откинулась на спинку скрипучего стула и уставилась перед собой. Даже если бы я и хотела поделиться с этим малоприятным «ментом» подробностями своей личной жизни, на этот вопрос мне было нечего ответить. В каких мы с Данилой отношениях? А ни в каких! Я даже его фамилию впервые услышала только что.

Тем не менее мой полный игнор не произвёл на мужчину никакого впечатления.

— Как долго вы сожительствовали с подозреваемым? – задал следующий вопрос дознаватель.

Сцепив зубы, сижу, будто воды в рот набрала, тупо смотрю на циферблат настенных часов. Только бы у Данилы всё получилось! Мысленно я уже раз десять за сегодня успела помолиться Господу и перечислить ему, от каких дурных слов и поступков откажусь навеки.

— Хочу вам напомнить, Анастасия Викторовна, что вы, как свидетель, несёте уголовную ответственность за дачу заведомо ложных показаний, как и за отказ от дачи показаний. Не забывайте также, что пока вы проходите по делу как свидетель, но вполне можете стать соучастником.

— Я не отказываюсь давать показания. Я хочу говорить с полковником Поповым! — твёрдо стояла я на своём.

Постучав шариковой ручкой по пустому протоколу, мужчина, видимо, решил зайти с другой стороны.

— Интересная картина вырисовывается, Анастасия Викторовна, — вкрадчиво произнёс он. — Я вам скажу, как это выглядит: вы вступаете в интимную связь с подозреваемым и подговариваете того убить вашего отца. Далее, вы убегаете с ним и прячетесь в заброшенном охотничьем домике посреди леса. Вы в курсе, что ваш сожитель — давно разыскиваемый преступник, след которого потерялся ещё в 98-ом?

Этот мент с глазками-бусинками ещё что-то говорил, только я уже не имела ни малейшего желания слушать весь этот бред. В голове множились вопросы поважнее. Так значит папину смерть всё-таки повесили на Данилу. Кому это нужно? И с какой стати Нинэль нарисовалась так не вовремя? Называть её матерью почему-то язык не поворачивался. Ей-то что нужно? Хотя, её мотивы вполне очевидны – деньги. Вот будет номер, когда она узнает, что денег нет. Представив выражение её лица, я едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Стоп, а как же Алекс? Надеюсь Нинэль хватит ума не таскать его с собой. Вопреки заверениям Дани, что мой брат никого не интересует, у меня были большие сомнения по этому поводу. Оставалось лишь надеяться, что отец действительно ещё перед балом переписал все спорные активы на меня, в качестве приданого. По крайней мере, так утверждал Данила.

Тем временем следователю, видно, надоела моя игра в молчанку, он с силой ударил кулаком по столу, чем и прервал мои невесёлые размышления.

— Может, ознакомить девушку с показаниями иных лиц? — У стола лысого, как по команде, материализовался его коллега. — Имя Антон Жуков вам знакомо? — обратился он уже ко мне.

Я бы и рада отвернуться и не реагировать на провокации, но при упоминании о Тохе я невольно подалась вперёд, уткнувшись глазами в листок с родным аккуратным почерком.

Впрочем, не успела я углубиться в смысл написанного Тохой, как следователь (тот, что лысый) тут же выдернул листок у меня из-под носа.

— Не с чем тут ознакамливаться! Слушай сюда, — зашипел он, буравя меня взглядом, — я вас, мразей неприкасаемых, хорошо знаю! Золотая молодёжь, разнузданная своей безнаказанностью. На прошлой неделе трое таких же студентку медучилища изнасиловали. И что? И ничего! Родители отмазали — и гуляют себе дальше, хозяева жизни! А девочке травма на всю оставшуюся жизнь!

— Сан Саныч, не кипятись. Анастасия Викторовна никого не насиловала и не убивала, — тут же подключился второй, тот что с бумажками. — Ты иди, кофейку выпей, а мы уже тут составим показания для протокола, правда Анастасия Викторовна?

Ну, мне, в принципе, уже всё было понятно. Судя по всему, сценка «добрый и злой полицейский» должна была произвести на меня неизгладимое впечатление.

— А что потом? — задала я интересующий меня вопрос.

— Что, потом? — отозвался тот, что лысый.

— Ну, потом. После вашего протокола, со мной что делать будете?

— А потом, — ответил за коллегу тот, что был занят бумажками, — не смеем вас далее задерживать. Скоро явится ваша мать, и идите на все четыре стороны.

А вот этого мне как раз и не нужно. Данила ясно выразился: любыми путями продержаться здесь минимум до вечера и разговаривать только с полковником Поповым. А я склонна была ему в этом довериться. Завтра, в ранней сводке новостей, будет опубликован мой официальный отказ от притязаний на наследуемые активы отца. После этого, по его словам, я не то чтобы полностью вне опасности, но охота на меня должна прекратиться. Хотелось бы верить. Дурацкий план или нет, отступать от него не стоит, потому что другого все равно не было. И я была полна решимости. Эта мысль дала мне необходимый толчок или пинок, не суть. Я метнулась к двери, сразу же как та захлопнулась за лысым ментом. Опустив защёлку, я мысленно перекрестилась и со всей силы впечаталась щекой в стену. Получилось так себе и повторить экзекуцию нужно было как можно быстрее, пока «добрый полицейский» не очнулся. Боже помоги! С этой мыслью я снова налетела на стенку, на этот раз сделав два шага назад для разгона. По левой брови стекала струйка крови, заливая ресницы. Качнулась, ощутив слабость и головокружение, — ненавижу кровь! Плевать!

— Эй, ты чего... ты... ополоумела совсем? — очнулся, наконец, мужчина, вскакивая из-за стола.

— Нет, мне просто больше терять нечего, — ответила, сбрасывая куртку и топая по ней ботинками. —Садитесь. Пишите.

То ли решительность в моём голосе, то ли увиденное только что заставило следака кулем упасть на стул и даже взяться за шариковую ручку.

— Я, Пылёва Анастасия Викторовна, дата рождения уже есть, — приблизившись, я пробежалась взглядом по строчкам, что успел внести в протокол его лысый коллега. — Прошу принять мою жалобу о сексуальных домогательствах со стороны… Вас как зовут?

— Сотников. Виталий Георгич, - гулко сглотнул мужчина.

— …со стороны следователя районного отделения полиции Сотникова Виталия Георгиевича. Вы пишите, пишите, — поторопила его, видя как у Виталия Георгича вытянулось лицо и весьма выразительно задёргался один глаз. — А также о превышении служебных полномочий и нанесении телесных повреждений.

— Тебе никто не поверит, — неуверенно произнёс Виталий Георгич, заикаясь.

— Точно! — похвалила я его за сообразительность. — Рубашечку ведь тоже вы мне порвали.