Чтение онлайн

А вернувшиеся истребители встретили приветственными криками и сияющей медью духового оркестра на палубе транспорта «Саратов». С высоты не слышно ни криков, ни музыки, зато хорошо заметны взлетающие вверх бескозырки и солнечные блики на надраенных до зеркального блеска инструментах. Почётная и торжественная встреча.

Однако ни Красный, ни Чкалов не торопились садиться на узкую полоску плавающего понтонного аэродрома — стремительные и, как оказалось, грозные бипланы минут десять крутили фигуры пилотажа в небе над кораблями эскадры, заставляя моряков охать от удивления, ахать от восхищения, и вообще проникаться уважением к новорождённой российской авиации. И заставили!

Между моряками и воздухоплавателями всегда существовало негласное соперничество за любовь народа и значимость в глазах общества, ревность к чужим успехам и преувеличенная оценка успехов собственных, но здесь и сейчас… А здесь и сейчас в суровые просоленные души приходило понимание и осознание того факта, что пилоты аппаратов тяжелее воздуха являются существами высшего порядка, к которым просто неприлично ревновать. Как нельзя завидовать ангелам, как нельзя соревноваться в мощи и разрушительной силе с извергающимся вулканом, как нельзя пытаться затмить солнечный свет.

Но вот наконец-то в чью-то светлую голову пришла мысль о том, что Чкалов и Красный крутят фигуры высшего пилотажа не только из желания порадовать моряков эскадры и любви к искусству. Самолёт Нестерова, так и оставшийся стоять в самом начале взлётно-посадочной полосы, подняли на борт транспортника, освободив место для Василия и Валерия Павловича. В принципе, Красный был уверен, что длины понтонов с лихвой хватил для всех трёх «Чаек», но обычно лихой и слегка бесшабашный Чкалов решил не рисковать, дабы не смазать впечатление от первого боевого вылета в истории аппаратов тяжелее воздуха. Как-то не хотелось ему прославиться в качестве участника первой во всём мире красивой и глупой аварии.

С мостика линкора «Александр Ульянов» за посадкой истребителей наблюдало высокое начальство. Генерал Фрунзе, отхлебнув крепчайшего и свежайшего адмиральского чаю с лимоном, отсалютовал Эссену стаканом в серебряном подстаканнике с эмалевым двуглавым орлом:

— Согласитесь, Николай Оттович, есть определённая прелесть в личном присутствии при исторических событиях.

— Думаете, этот день войдёт в историю?

— Несомненно. Даже в учебниках напишут, — кивнул командующий Экспедиционным Корпусом. — У изобретения цесаревича Василия Иосифовича огромный потенциал и великолепные перспективы развития. Да, пока его самолёты… ладно, его и Николая Николаевича Поликарпова самолёты… Так вот, пока они тихоходны и недостаточно совершенны, но я предвижу, что через какое-то время они станут настоящими повелителями неба, сбросив с пьедестала медленные и неуклюжие дирижабли.

— Знаете, Михаил Васильевич, — покачал головой Эссен, — рано хоронить традиционное воздухоплавание.

— Да кто вам сказал, что его кто-то собирается хоронить? — Фрунзе едва не поперхнулся очередным глотком адмиральского чаю. — Наоборот, два вида летательных аппаратов органично дополнят друг друга.

— Каким образом?

Михаил Васильевич хитро прищурился и сам спросил с улыбкой:

— А вы не хотели бы иметь воздушные части в составе своего флота, Николай Оттович?

Эссен покачал головой и перекрестился:

— Упаси господи от такого счастья. Ещё в двадцать пятом году ставились опыты по размещению дирижаблей на специальных кораблях-матках, но они потерпели сокрушительную неудачу. Это, знаете ли, как кошку стричь — визгу много, а шерсти мало.

— Но мы с вами только что видели яркий пример… — командующий Экспедиционным Корпусом многозначительно замолчал, давая командующему флотом сделать вывод самостоятельно.

Однако, Николай Оттович уже отдался во власть воспоминаний:

— А ещё планировали использовать что-то по типу трансокеанских зерновозов со сдвижными палубами. Предполагали набивать трюмы одноместными дирижаблями-истребителями конструкции печально известного господина Гроховского, и выпускать их одновременно по несколько десятков штук при приближении к неприятельскому флоту, или атаковать ими береговые батареи.

— Возвращение пилотов предусматривалось?

Эссен тяжело вздохнул:

— Автор идеи предлагал набирать добровольцев среди осуждённых на длительные сроки с последующим полным помилованием выживших.

Командующий Экспедиционным Корпусом разрядился небольшой матерной речью, сделавшей бы честь боцману парусного флота, и уточнил:

— Это тот, про кого я только что подумал?

— А кто кроме него мог предложить такой дичайший бред?

Фамилия покойного Тухачевского вслух не прозвучала, так как с недавних пор это стало неприличным.

— Но мы отвлеклись, Николай Оттович, — Фрунзе благосклонно согласился с предложением вестового дополнить стакан адмиральским чаем и сделал большой глоток. — Вы вспомнили дирижабли, а я имел в виду вот эти истребители, то есть аппараты тяжелее воздуха.

— Возить с собой понтонную взлётную полосу? Это не всегда удобно, Михаил Васильевич.

— А что вам мешает построить специальный корабль со взлётной полосой на специальной же палубе? Запуск с помощью паровой или пороховой катапульты, а посадка с зацепом за какой-нибудь трос.

Эссен хотел что-то ответить, но внезапно замолчал и подёргал себя за бороду. Было видно, что заслуженный флотоводец целиком погрузился в размышления, и уже не видит перед собой никого и ничего, включая собеседника и эскадру под собственным командованием. Некоторые фразы Николай Оттович произносил вслух, и Фрунзе разобрал в шёпоте:

— Если катапульты… нет, бред полный… А вот на полном ходу против ветра… и крюк, да… крюки обязательно… Лифты из трюмов не проблема… Дирижабельщикам хрен по всей морде… И минимум три лётных училища, и пусть попробуют не выделить финансирование, зубами выгрызу. Личный завод цесаревича Василия, так что за сегодняшний бой его и Чкалова к орденам…

Впрочем, командующий Экспедиционным Корпусом не был до конца уверен, что правильно расслышал последнюю фразу насчёт награждений. Хотя почему бы и нет? За богом молитва, а за царём служба не должны пропадать. Заслужил награду — получи заслуженное. Российская Империя может себе позволить быть справедливой и объективной.

Пока поднимали на «Саратов» самолёты и разбирали понтонную взлётно-посадочную полосу, успели вернуться посланные на место падения дирижабля-шпиона эсминцы. И не пустые — неожиданно среди обломков нашлось немало интересного, но самое главное, что удалось выловить из воды каким-то чудом уцелевших механиков в количестве двух штук. Они-то и сообщили о национальной принадлежности жертвы военно-воздушного любопытства. А ещё рассказали, что дирижабль хоть и базировался на Яффу в подмандатной Палестине, но у англичан на Мальте бывал гораздо чаще, работая на британцев за небольшую доплату в пользу полковника графа Рене де Лузиньяка.