Чтение онлайн

— Даже если и добродетели и вера — одни и те же, не считая того, кто отдает приказы, — Род попытался подавить нараставший в нем гнев. — Но разве вы не согласны, милорд аббат, — жизненно важно, чтобы Церковь служила прибежищем для людей на тот случай, если Корона впадет в тиранию?

Ага, теперь уже не гранит — настороженное внимание. Аббат обнюхивал приманку.

— Так оно и есть. Церковь всегда противостояла беззакониям и лордов, и короля. Признаюсь, меня удивляет, что ты придерживаешься такой же точки зрения.

— Если бы вы знали меня ближе, это вас не удивило бы. Тем более, что из этой точки зрения вытекает следующее — если в тиранию впадет Церковь, то убежищем для людей должна стать Корона.

Лицо аббата побагровело.

— Никогда не бывать такому! Слуги Божьи не могут быть жестокосердными! Лишь они могут уповать, что неподвластны сему греху!

— Конечно, но ведь они — только люди, — Род не сдержал улыбки. — Даже священник может поддаться искушению.

— Куда меньше, чем лорд или король!

— Не спорю, — Род развел руки. — Но если так все же случится, милорд, не важно ли, чтобы Корона была способна защитить своих подданных?

Аббат, прищурившись, уставился на Рода.

— Церковь должна быть отделена от Государства, — негромко проговорил Род, — точно так же, как Государство должно быть отделено от Церкви. В этом и лежит подлинная защита народа.

— Умоляю, не учи меня, как заботиться об общем благе, — огрызнулся аббат. — Пропитание для бедных всегда составляло предмет нашей особой заботы.

— И да пребудет так и далее, — благочестиво добавил Род.

— Пребудет, — лорд аббат поднялся с достоинством айсберга. — В этом я тебе ручаюсь. Или ты хочешь от меня большего?

Это был вызов, а Род знал, когда нужно остановиться.

— Благодарю вас, милорд. Вы дали мне все, что я мог ожидать.

А что он мог ожидать, кроме дурных предчувствий? Род постарался не подавать виду, встал и поклонился аббату, который коротко кивнул в ответ. Брат Альфонсо шагнул к дверям. Выходя за порог, Род покосился на секретаря и замер при виде его еле заметной, но торжествующей улыбки. Род кивнул ему головой.

— Весьма поучительно было познакомиться с вами, брат Альфонсо.

— Надеюсь, мы еще увидимся, — промурлыкал тот.

М-да, не очень благоприятная беседа, думал Род, пока послушник вел его к воротам. Особенно, когда он вспомнил — аббат ни разу не назвал его ни лордом Чародеем, ни просто милордом.

Граф Д'Аугусто ввалился в зал впереди всех благородных охотников, раскрасневшийся, веселый, но — с пустыми руками.

— Эй, домоседы! — окликнул он. — Вы упустили достойную погоню!

Четверо оставшихся в замке высокородных заложников оторвались от игры.

— Мы вовсе ничего не упустили, — граф Гибелли желчно покосился на Д'Аугусто.

— Пусть его, Гибелли, — протянул сэр Бейзингсток, наследный баронет Раддигор. — Горячка охоты позволяет им забыть о том, кто они такие на самом деле. Узники Короны, которых держат здесь, чтобы заручиться покорностью их отцов.

Он потряс костями в стаканчике и бросил.

— Лучше быть заложником, чем иметь родителя без головы, — Д'Аугусто грохнулся в кресло в виде песочных часов, схватил кувшин с вином и налил себе полный кубок. — Это был выбор моего отца, и я не сожалею о нем. А наш плен достаточно приятен — ты не можешь отрицать, что мы пользуемся здесь свободой гостей.

— Ага, поохотиться с дюжиной рыцарей короля Туана вокруг, — Гибелли вернулся к шахматной доске. — И я вижу, что ты, о почтенный потомок Бурбонов, вернулся домой с пустыми руками.

— Подумаешь, волк ускользнул! — виконт Лланголен, сын графа Тюдора, упал рядом с Д'Аугусто и тоже потянулся за кувшином с вином. — Ручаюсь, эту ночь он просидит в своем логове и не посмеет пугать простых людей.

— Мы загоним его завтра, — граф Грац сел напротив и выхватил кувшин из рук виконта. — Будет, Лланголен! Ты все равно не выпьешь больше, чем вместит твой кубок!

— Но попробовать-то я могу? — ухмыльнулся Лланголен. — А ты, как все Габсбурги, хочешь загрести все вино себе одному.

— Развлечения так опьянили вас, что вы позабыли о своем достоинстве, — злобно бросил Гибелли. — Или вы сами не видите? Вам же явно больше нравится гоняться не за серым волком, а за дикой гусыней! [4]

Маджжоре, наследник Дома Савой, свирепо обернувшись, потянулся за колчаном со стрелами:

— Я добыл достаточно серых гусей, чтобы поправить дурные манеры Медичи!

При упоминании имени отца глаза Гибелли сверкнули. Он привстал.

— Мир, милорды, — Д'Аугусто придержал руку Маджжоре, встретившись взглядом с Гибелли. — И где же свила гнездо эта твоя гусыня?

— Где же, как не в голове у Туана Логайра, — ответил Гибелли, — или, что то же самое, в голове его жены. Как! Неужели вас столь одурманили удовольствия, что вы не видите? Эти бесконечные охоты, игры, балы — просто туман, которым вам застят глаза, пока Их Величества обдирают вас как липку, лишая вас первородных прав!

Грац покраснел и собрался было ответить, но Д'Аугусто положил ладонь ему на руку.

— Отвечая кратко и по сути: наши первородные права — это права владения нашими поместьями, а они все еще в руках наших отцов. Развлечения же, которые устраивает для нас король — школа хороших манер и мудрых советов. Что до волка, мы нашли зарезанную им овцу и оставленные им следы — и даже видели его хвост, прежде чем он ушел по скалистому склону. Там мы не могли за ним гнаться.

— Верно. Еще плащ запачкаешь, — фыркнул сын графа Маршалла.