Человек без лица
Шрифт:
– Тогда чего же вы хотите?
– Я хочу, чтобы мою дочь как можно меньше беспокоили… Понимаете, все эти допросы в полиции действуют на неокрепшую психику ребенка…
– Про это вы уже говорили… – не выдержала Алка, за что снова получила от Надежды по ноге.
– Ну, этого я вам не могу обещать, – повернулась Надежда к Зуброву. – Ведь ваша дочь – важный свидетель по делу об убийстве, она первой обнаружила труп…
– Понимаю, – мужчина поморщился, – но тогда я хотел бы, чтобы ваша подзащитная… чтобы Алла Владимировна не упоминала о том, что Маша… что моя дочь сама вызвалась зайти к той учительнице. Нельзя ли сказать, что ее туда послали?
– Но тогда моя подзащитная сама признает то, что вы только что пытались доказать! Я как ее адвокат не могу рекомендовать ей такую линию защиты…
– Да, но тогда я заберу свое заявление, то есть не буду его подавать… и не буду предъявлять к госпоже Тимофеевой никаких претензий.
Надежда Николаевна задумалась.
Алла пыталась привлечь ее внимание, выразительно покашливая и поочередно моргая обоими глазами, но Надежда делала вид, что ничего не замечает.
Наконец она проговорила:
– Что ж, гражданин Зубров, мы с моей подзащитной должны обсудить ваше предложение. Обсудить и тщательно обдумать, чтобы взвесить все его плюсы и минусы.
– Да, я понимаю… – неуверенно проговорил мужчина. – Но я очень надеюсь, что мы с вами найдем общий язык…
– Я вам позвоню в понедельник, – сказала Надежда строго.
– Да, но Машу могут вызвать на допрос раньше…
– У вас же справка от врача, что у нее стресс, она же даже в школу не ходит! – усмехнулась Надежда.
Зубров скрипнул зубами и ушел.
Выйдя из ресторана и убедившись, что Зубров их не видит, Алка с уважением взглянула на подругу:
– Ну, Надя, я всегда в тебя верила! Спасибо, ты меня просто спасла! Как ты здорово поставила его на место! Теперь он уже сам хочет спустить дело на тормозах…
– Что-то здесь не так… – протянула Надежда Николаевна.
– Что? – удивленно переспросила Алка. – О чем ты? Я так понимаю, что дело закончено, он не будет подавать иск…
– Ты заметила, как он юлил? Заметила, как он не хотел, чтобы стало известно, что Маша бывала в том доме?
– Ну, допустим, заметила… это трудно было не заметить, но нам-то какое до этого дело?
– Может быть, и никакого… – задумчиво протянула Надежда. – А может быть, это очень важно… не знаю, но вообще-то надо в этом разобраться! Надо выяснить, действительно ли Маша бывала там раньше и что она там делала.
– Надежда! – строго проговорила Алка. – Знаю я это твое выражение лица! Что ты задумала? Наверняка какое-то очередное расследование? Остановись, пока не поздно!
– Ну до чего же некоторые люди неблагодарны! – вздохнула Надежда. – Я тебя только что отмазала от судебного иска, а ты тут же на меня наезжаешь!
– Я тебе очень благодарна! – вспыхнула Алка. – Очень благодарна! Но, Надежда, я хочу тебя предостеречь… ты уже забыла, в какие неприятности попадала из-за своего любопытства? Подумай хотя бы, как к этому отнесется твой муж!
– А от кого, интересно, он об этом узнает? – Надежда пристально взглянула на подругу. – Уж не от тебя ли?
– Нет, как ты могла подумать!
– Ну, так и не от меня!
– Да, но все равно… это твое любопытство не доведет до добра! Попомни мои слова!
– Это не любопытство! – с обидой в голосе перебила ее Надежда. – Это стремление к истине! А пока, чем поучать меня, скажи честно: я тебе помогла?
– Помогла, еще как помогла!
– Тогда и ты мне помоги.
– Всем, что хочешь!
– Скажи мне адрес, по которому в тот день ездила Маша Зуброва. Адрес вашей погибшей учительницы.
– Опять ты за свое! – вздохнула Алка. – Ну ладно, раз уж обещала… записывай! Улица Фиолетова, дом пять, квартира шестнадцать! Хотя за каким бесом ты туда потащишься… я не знаю.
– Не знаешь? – Надежда остановилась и поглядела на подругу в упор. – Алка, не делай вид, что ты полная дура!
– Ну, знаешь, – обиделась Алка, – если ты так ловко обошлась с этим проходимцем Зубровым, это не дает тебе права…
– Вот именно, что проходимцем! – перебила ее Надежда. – Алка, видно же, он что-то хочет скрыть, оттого и наехал на тебя. Алка, там явный криминал!
– Не может быть! – отмахнулась Алка. – Везде тебе криминал мерещится. Ну, дело какое-нибудь житейское, может, у него там любовница живет, и он не хочет, чтобы жена узнала…
– Ага, и к любовнице он дочку посылает! Алка, опомнись, включи мозги!
– Ну и что, по-твоему, Маша там делала?
– А вот это мы и должны узнать! – сказала Надежда Николаевна и заторопилась на маршрутку, чтобы не продолжать непродуктивную дискуссию.
На следующий день Надежда с деловитым видом подходила к дому покойной учительницы. На этот раз она выглядела совершенно иначе, чем накануне. Вместо строгого делового костюма на ней была скромная неброская курточка, брюки и удобные туфли на низком каблуке. На голове – незаметный беретик.
На лавочке возле подъезда, как это водится возле любого многоквартирного дома, сидели три колоритные особы среднего пенсионного возраста.
Когда-то давно Надежда Николаевна смотрела пьесу Шекспира «Макбет» в постановке драматического театра из какого-то большого сибирского города – то ли из Иркутска, то ли из Красноярска, то ли из Новосибирска. Так вот сейчас, увидев пенсионерок на скамейке, Надежда невольно вспомнила трех ведьм, появляющихся на сцене в самом начале спектакля.
Одна из них, высокая худая старуха в потертой зеленой шляпке с засунутым за тулью перышком, хорошо поставленным голосом вещала своим подругам: