Чтение онлайн

Что только ни делалось во имя революции...

Во время налета на Драндский монастырь в Грузии был убит настоятель, изъята монастырская казна (состояла она, в основном, из пожертвований верующих), грабители показали себя и мародерами: прихватили часы покойника.

Обложили поборами – «на освободительное движение» – крестьян двух участков в Грузии же.

Газета «Окраины России», подводя итоги 1908 года на Кавказе, отмечала: «Через весь год проходит длинная бесчисленная цепь убийств, экспроприации и злодеяний, совершившихся во всех уголках Кавказа, но, главным образом, в Тифлисе, Баку, Кутаиси, Сухуме и т. д. Если проследить за ними, то слагается убеждение, что эти преступления не случайны, что они являются проявлением одного строго проводимого плана».

Преуспевшие на этом поприще вошли в число самых близких приближенных Ленина: это и С. Орджоникидзе, и М. Литвинов, ну и, конечно же, экспроприатор с такими приметами, вошедшими в жандармское донесение: «Лет на вид 21, рост низкий, рыжий, весь в веснушках, которыми покрыты даже руки» – Сталин.

Гуляют в ресторане грузины. Пьют за метких стрелков. Пьют за настоящих мужчин. Вдруг поднимается человек в папахе и говорит:

– Я предлагаю тост за Ленина.

Неловкая пауза.

– Я не знаю, как он стрелял, – продолжает грузин. – Я не знаю, как он любил женщин. Но я знаю, как он отомстил за брата!

Если к власти прорвался чисто уголовный элемент, могло ли государство стать правовым? Сам основатель уставал от наложения резолюций: «Разобраться и расстрелять». Там, где беззаконие, где нет защиты права на богатство, где нет гарантий, что богатство не будет экспроприировано, там правит бал нищета, так оно и было.

Кто создал концлагеря? Кто ввел диктатуру одной партии? (По пути однопартийности, проложенному Лениным, пошли Гитлер и Муссолини – хороши последователи!) Кто провозгласил диктат демократического централизма? Кто ввел кремлевские пайки? Кто создал Первый Коммунистический Интернационал – орудие экспорта революции? Кто не прерывал поток приветствий (любое собрание-заседание на любом уровне кончалось, как писали газеты, так: «Собравшиеся приняли приветствия тт. Ленину и Троцкому»)? Кто в частной собственности увидел злейшего врага социализма? Кто?.. Вопросы можно ставить до бесконечности. Мы – не политики, мы – предприниматели. У нас, естественно, возникает еще один вопрос, экономический: во что все это обошлось народу? Не слишком ли много преступных трат? Как отразилось все это на благосостоянии народа?

Как же это не повторить? Как же этого избежать?

Мы осознаем, что в той Системе мы были невозможны: она отторгала всех, кто стремился просто заработать, кто хотел нормальной жизни, кто тянулся к достатку.

По Ежи Лецу, «эгоист тот, кто думает о себе больше, чем обо мне». Мы – эгоисты и не скрываем этого, мы пришли в жизнь зарабатывать. Мы пришли в жизнь на деле реализовать прекрасный постулат социализма: от каждого по способностям, каждому – по труду. Чтобы каждый получал не больше и не меньше! – ровно столько, сколько он стоит, чтобы не было никакой «распределиловки», «выводиловки» и прочих «иловок», уравнивающих в ведомости на зарплату трудягу и трутня, чтобы зарплата стала именно заработанной. Мы сколько лет пели: «Человек проходит как хозяин необъятной родины своей». И убивали в нем, прежде всего, хозяина. «Наше» было не «моим», а «ничьим» с соответствующим к нему отношением отстраненности и наплевизма. Для русского мужика было позором оставить под снегом хоть один куст картошки, он не доводил корову до такого состояния, что ее приходилось подвязывать, дабы она не свалилась от голода. И осенью 91-го года на полях гнили НАШИ помидоры, осыпалась НАША пшеница, ушли под снег сотни тысяч гектаров НАШЕЙ капусты и картошки, брошены в поле НАШИ трактора и комбайны. Все НАШЕ приходит в упадок по причине ничейности.

Вообразите себе такую картину. Во чистом поле вы видите мебель, расставленную так, что без труда определите: здесь гостиная, здесь – детская, спальня, кухня, подсобки. В гостиной – японский телевизор с видеосистемой, магнитофон с компактсистемой – словом, игрушка, а не квартира. Только – что это? Все залито дождями, в грязи, вот-вот будет занесено снегом. Какой псих сотворил это Зазеркалье?

А не психи ли закупают на миллиарды долларов заводы по производству электронных приборов, для которых еще и место не выделено? А не психи ли плодят так называемую «незавершенку»?

Последний предсовмина СССР метал громы и молнии: «незавершенки» на 250 миллиардов рублей! Бороться с преступным расточительством! Уходя, оставил «незавершенки» миллиардов на четыреста. Сотнями миллиардов рублей исчислялись и сверхнормативные запасы. Какая вакханалия разбоя, пиратства, придурковатости: хозяев было много. Хозяина не было.

Вернувшись, после очередной командировки туда, мы ПО-ИНОМУ стали воспринимать и наши средства массовой информации, полистали старые подшивки газет. «Куда смотрит директор?», «Верх безобразия» – и далее в том же духе.

Законом положено отвечать на критику в печати. Рубрика «По следам наших выступлений»: «Рассмотрев и обсудив статью... отмечаем, что в ней правильно ставится вопрос о серьезных недостатках в деятельности... Считаем, что за... нанесенный по его вине ущерб в сумме 95 миллионов рублей товарищ Имяреков заслуживает освобождения от занимаемой должности, но, учитывая его чистосердечное признание собственных ошибок, принимая во внимание, что его жена перенесла тяжелую операцию, а сам т. Имяреков является активным общественником, безупречен в быту, без отрыва от производства окончил университет марксизма-ленинизма, избран членом парткома и вынесение административного взыскания негативно скажется на его авторитете, – ограничиться обсуждением и принять к сведению заверение т. Имярекова о недопущении повторения подобных фактов. Подписи: администрация, партком, завком, комитет ВЛКСМ».

Мы попытались представить – возможна ли такая публикация и такой ответ? Да нет, тысячу раз нет, потому что невозможна, прежде всего, такая ситуация. Товар-деньги-товар, деньги-товар-деньги – маховик крутится бесперебойно с ускоряющейся скоростью, прогнозирование решений и контроль за качеством прогнозирования, личная ответственность, подкрепленная материально, недоумка к штурвалу – ни за что, несмотря ни на какие протекции, могут использовать лишь его имя в рекламных целях.

Замечание, предупреждение, выговор, выговор с занесением в личное дело, последний выговор с последним предупреждением, персональное дело – весь этот многоцветный букет наказаний только для соцжизни. Деловой Запад не столь бюрократичен, нерадивого он или увольняет, или предоставляет менее оплачиваемую работу, не нянькается: хочешь работать – работай, нет – за воротами тьма желающих на твое место. Система жесткая, жестокая и гуманная именно этой жестокостью: ошибка даже одного может слишком дорого обойтись окружающим, фирме, скажется на доходах.

Дряхлеющую Систему время от времени пытались спасти инъекциями, особенно преуспел в этом Хрущев, с благословения которого началась шумная кампания о работе по совести. Поводом послужили откровения украинской колхозницы Надежды Заглады, прозванной в народе бабкой-Загладкой. В отсутствии совести она обвинила руководителей ранга не выше областного и рядовых тружеников, тем и объясняла все наши беды.