Чтение онлайн

— Селям алейкум! — приветствовал я его.

— Алейкум! — ответил он и низко поклонился.

— Мир ли на твоем пастбище?

— Здесь все спокойно, господин. Несешь ли ты тоже мир?

— Я несу его. Ты из племени абу-хаммед?

— Да.

— Где ваш лагерь?

— Там, внизу, у излучины.

— Много у вас пастбищ?

— Почему ты спрашиваешь, о господин?

— Потому что мне надо передать послание всем людямтвоего племени.

— От кого?

— От Зедара бен Ули, твоего шейха.

— Хамдульиллах! Ты приносишь радостное послание.

— Я принес его. Итак, говори, как много у вас пастбищ?

— Шесть. Три здесь, вниз по течению реки, и три на речных островах.

— И все острова ваша собственность?

— Все.

— Они заселены?

— Да, кроме одного.

И в тоне ответа, и в выражении лица старика что-то насторожило меня. Но я не придал этому значения и спросил:

— Где лежит этот единственный незаселенный остров?

— Вот против нас, будем считать, первый, а тот, о котором я упомянул, четвертый, о господин!

Я решил незаметно повнимательней присмотреться к этому острову, а вслух тем временем спросил:

— Почему остров необитаем?

— Потому что до него трудно добраться. Здесь опасное течение.

Хм! В таком случае остров очень бы годился для того, чтобы размещать на нем пленников! Я подумал об этом, а сам продолжал спрашивать:

— Сколько людей в вашем лагере?

— Ты и в самом деле послан шейхом, о господин?

Естественно, его недоверие только усилило мое собственное.

— В самом деле. Я говорил с ним и с шейхами обеидов и джовари.

— Что за послание ты привез?

— Весть о мире.

— Почему он не прислал ни одного человека из нашего племени?

— Воины абу-хаммед едут за мной.

Я не хотел дольше надоедать ему и поскакал прочь, естественно, придерживаясь речного берега, чтобы пересчитать острова. Когда мы оставили за собой третий остров, река повернула, и нашим глазам открылись палатки лагеря.

Равнина вокруг него кишела верблюдами, быками, козами и овцами. Лошадей я увидел мало. Мужчин также почти не было, да и из тех, что я заметил, все были немощными или стариками, а значит, неопасными для нас. Мы въехали в широкий проход посреди палаток.

Перед одной из них стояла молоденькая девушка, ласково поглаживавшая привязанную лошадь. Заметив меня, она вскрикнула, вскочила на лошадь и умчалась прочь. Надо ли было преследовать беглянку? Я этого не сделал, да это бы и не принесло большой пользы, потому что теперь меня окружили находившиеся в лагере люди: старики, больные, женщины и девушки. Один из стариков положил руку на шею моей лошади и спросил:

— Кто ты, господин?

— Меня отправил к вам Зедар бен Ули.

— Сам шейх! С чем же он прислал тебя?

— Это я скажу вам только тогда, когда вы все соберетесь. Сколько воинов он оставил здесь?

— Пятнадцать молодых мужчин. Аджема ускакала, чтобы позвать их.

— Так позволь мне спешиться. Но ты, — и тут я обратился к Халефу, — сейчас же скачи дальше, потому что джовари должны услышать то же послание.

Халеф развернул свою лошадь и ускакал.

— А не мог бы твой спутник остаться здесь, отдохнуть и перекусить? — спросил старик.

— Он не устал и не голоден, а его задание не терпит промедления. Где находятся молодые воины?

— На острове.

А, опять этот остров!

— Что они там делают?

— Они… — Он запнулся, а потом продолжал: — Они пасут стада.

— Далеко отсюда этот остров?

— Нет, смотри, вон они уже едут!

Действительно, от реки к нам приближался вооруженный отряд. Это были самые юные воины племени, почти совсем мальчишки. В лагере остались только старики да они. Огнестрельного оружия у них не было — только копья да дубинки. Самый ближний ко мне и одновременно самый представительный из них поднял на скаку дубинку и швырнул ее в меня, выкрикнув:

— Собака! Ты еще осмелился приехать к нам?

К счастью, я успел сорвать ружье и прикладом отразил пущенную в меня дубинку. Однако копья были нацелены у всех на меня. Я не смутился, пришпорил коня и подъехал вплотную к мальчишке, атаковавшему меня. Ему, единственному из всей компании, могло уже стукнуть двадцать.

— Малыш, ты осмеливаешься нападать на гостя твоего племени?

При этих словах я резко рванул его на себя, вытянул из седла и бросил перед собой, на круп своего вороного. От испуга он не сопротивлялся и повис на моей руке. Страх совсем лишил его воли.

— Теперь колите своими копьями, если вы собираетесь кого-нибудь убивать! — обратился я к остальным юнцам.

Они, видимо, не решились это сделать, потому что схваченный мной мальчишка служил хорошей защитой для меня. Однако решительности у храбрых ребят все же хватало. Некоторые из них соскочили с лошадей и пытались сбоку или сзади подкрасться ко мне, в то время как их товарищи отвлекали меня спереди. Надо ли было стрелять в них? Мне жалко было кого-то ранить, поэтому я подогнал вороного к одной из палаток вплотную, обезопасив себя таким образом от нападения с тыла, и спросил:

— Что я вам сделал? За что вы хотите меня убить?

— Мы знаем тебя, — ответил один юноша. — Ты не должен опять уйти от нас, человек с львиной шкурой!

— Ты говоришь очень смело, мальчик с овечьей шкурой!

В этот момент какая-то старая женщина с подвыванием подняла вверх руки:

— Это он? Так не делайте ему ничего плохого, потому что он принесет несчастье!

— Мы убьем его! — нестройно прокричала банда.

— Он разорвет вас, а потом улетит по воздуху!

— Я не улечу, я останусь, — ответил я и бросил прикрывавшего меня мальчишку в самую гущу нападавших. Потом я соскользнул с коня и вошел в палатку. Одним взмахом кинжала я так расширил вход, что смог ввести внутрь и своего вороного. Его я не хотел подвергать никакой опасности. Теперь я был защищен от жал этих ос.