Чтение онлайн

— Что теперь? — с тревогой спросил Брайс, пока Ульрих с Элиасом поднимали Юмми и укладывали на диван.

— Ждать, — отозвался полуведьмак. — Паниковать будем позже. Коли она не очнется.

К счастью, это не потребовалось. Юмми открыла глаза через пять минут, потянулась, будто мирно посапывала целую ночь в удобной постели, и подняла вверх большой палец.

— Я прочитала свиток! Всё, как и думала! Просто забыла строчку!

— Значит, у нас есть шанс открыть берлогу? — улыбнулся Элиас.

— Сейчас и проверим.

— Сейчас?

— А смысл выжидать? Мы и так потеряли много времени. Нужно искать новых членов ордена, а не сидеть, сложа руки.

Элиас кивнул, а остальные не возразили. В конце концов, он теперь глава ордена, а Юмми — хранитель свитков. Им и принимать решение. Хотя все нервничали. Даже Ульрих. Я видела, как он щурится, а это верный признак волнения. И не зря.

Поначалу всё шло неплохо. Мы без проволочек добрались до фонтана, удостоверились, что в ближайших помещениях никого нет, Юмми прочитала заклятье на мёртвом языке. Абсолютно бессмысленный набор слов. Плита не подумала сдвигаться с места, зато и ничего дурного не случилось. Брайс закатил глаза, приготовившись раскритиковать затею светлой девчонки, а я погрозила ему кулаком, как вдруг громыхнуло. Из-под пола вырвалась невидимая сила, столь мощная, что нас пятерых отбросило в разные стороны. Ульрих, Элиас и Юмми влетели в стену, Брайс проехал метров десять на спине, а Рашель подбросило в воздух, после чего она приземлилась аккурат на меня.

— Ох, — простонала я, подозревая, что придется вести подсчет боевых синяков.

— Все целы? — спросил Элиас на правах главного.

Мы отозвались один за другим. Все, кроме Юмми. Она сидела на полу, показывая трясущимся пальцем на фонтан. Точнее, на плиту. На отъехавшую в сторону плиту и потрепанные временем ступени, ведущие в берлогу.

— Получилось! — Брайс подпрыгнул вскидывая вверх кулак.

А мне почудился смех. Очень злой потусторонний смех…

— Бесполезно! Ничего не выходит! — Юмми отодвинула толстенную книгу и закрыла лицо ладонями, во всей красе демонстрируя беспомощность, чего за ней никогда не водилось.

— Без паники, — велел Элиас на правах главы ордена, но исключительно, чтобы подбодрить остальных. На его лице не читалось ни намека на уверенность. — Время еще есть. Мы справимся.

— Три дня, — напомнил Брайс, вертя в руках древний свиток, но Рашель толкнула парня в плечо и забрала документ. Положила рядом с ничего не замечающей Юмми.

Мы с Ульрихом переглянулись, и полуведьмак сделал мне большие глаза. Я на мгновение плотно сжала губы и проговорила строго:

— Между прочим, мы до сих пор не проверили полуцветов.

— Там нет никого достойного, — выдал Элиас.

По моему телу разлился жар, предупреждая об активности побочки.

— В прошлом году вы тоже так считали. Однако появились я и Милли.

Драгоценный дядюшка не нашелся, что на это ответить, а Юмми в сердцах стукнула кулаками по столу. Наши дела, действительно, были плохи. До ежегодного осеннего бала оставалось три дня, а мы до сих пор не определили возможных кандидатов в орден, хотя каждый вечер активно использовали артефакты: мы впятером в черном секторе, Юмми — в белом. Но те не реагировали, не чувствуя новых избранников.

— Ты права, полуцветов мы не проверяли, — проговорила светлая девчонка. — С ними сложнее. Нужно больше времени, а оно и так на исходе. Но и Элиас говорит дело, никто из особенного сектора не похож на тебя и Милли. Они другие. Сама знаешь.

Теперь язык отнялся у меня. Вот что тут скажешь? Даже мои бывшие друзья, поглощенные обидами на весь свет, не тянули на защитников Гвендарлин. Разве что Лиан. А все остальные и вовсе сплошные эгоисты. В прошлом семестре даже не посчитали нужным поблагодарить полноценных за спасение от смерти в огне.

— Так что будем делать? — спросил Ульрих. — Сдадимся? Пойдем на бал, как обычные гости? Забудем про отбор?

Юмми упрямо замотала головой.

— Ни за что! Есть у меня одна идея. Очень рискованная. Но она способна сработать.

Элиас почесал затылок.

— В прошлый раз ничего «рискованного» не случилось. Не считая синяков.

Он имел в виду открытие берлоги. Ничего дурного, действительно, не произошло. Внизу нас не подкараулили основатели, не поглотил внезапно образовавшийся портал в иное измерение (в смысле, ничего похожего на портал вообще не появилось), и даже потолок не обрушился. Нас встретила… берлога. Обычная берлога. Без каких-либо изменений. И ловушек. Всё тот же стол, та же библиотека. Те же «Непопулярные легенды», пока не созревшие для новых подсказок. Однако мы, не сговариваясь, старались проводить там поменьше времени. Вот и сегодня совещались не в тайном убежище, а в зале рядом с музеями, возле которых редко сновали ученики.

— Новая идея точно рискованная, — упрямо возразила Юмми, захлопнула книгу и поднялась. — Мне надо всё хорошенько обдумать.

Но прежде чем она ушла, Рашель, наконец, произнесла вслух то, о чем многие думали, но опасались озвучить:

— А если дело в самих артефактах? Вдруг они больше не работают? С Гвендарлин точно не всё в порядке. Как и с истинным духом.

Элиас едва заметно поморщился. Не обрадовался предположению, но отвечать грубо любимой девушке не посмел.

— Давайте обсудим это, если план Юмми провалится.

Я хмуро посмотрела на перекосившегося Ульриха. Закралось подозрение, что план точно провалится. Или всё пройдет не так, как надо. И вообще, я не забыла смех, прозвучавший, когда открылась берлога. Неважно, что больше никто его не услышал. Призыв Гвенды Ван-се-Рмун раньше тоже доносился исключительно до моих ушей. Я не сомневалась, что применение свитка с заклятьем для экстренных случаев нам еще аукнется. Или уже аукнулось, просто мы об этом не подозреваем…

****

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Ульрих в тот же вечер, когда мы вдвоем сидели на ступенях, ведущих в пустующую нынче лунную башню.

Я теперь часто проходила мимо в надежде, что ситуация изменится, и Марго объявится. Не из-за нее самой и нашего родства. Вовсе нет. Просто ее возвращение послужило бы хорошим знаком и, вероятно, дало бы некоторые ответы. Но, увы, в башне господствовала тишина. Ни намека на мелодию скрипки.

— Как чувствую? — переспросила я удивленно. — Хорошо.

— Ты перестала пить настойку?

— Нет. С чего ты… Ох…

Ульрих прав. Раз я ежедневно глотала настойку его матушки, мне полагалось утратить интерес ко всему на свете и превратиться в… хм… гусеницу в коконе, которая спит, понятия не имея, что произойдет дальше. Однако не наблюдалось ничего похожего на побочные эффекты.