Чтение онлайн

– Стало быть, придется вам взять ластик и все чистенько подтереть.

– А кто объяснит нашим американским друзьям, что поговорить с клиентом не удастся?

– Не беспокойтесь, кому-нибудь поручим. Найдется широкая спина, которая примет на себя и этот удар.

– Меня не оставляет предчувствие, что история еще не закончена, – сказал Уиллс.

– Что ж, история никогда не заканчивается. Не могу сказать, чтобы мне нравилось такое решение, но... Хорошо ли Раш говорит по-английски?

– Так себе.

– Как вы думаете, мог он запомнить имена из списка?

– Некоторые – да. Но, думаю, немногие. Для него эти имена ничего не значат. Вот Конуэй – другое дело, он журналист и многих людей из списка знает.

– Да, рискованно. Подставляться нельзя. Пока эти двое живы, американцы нам покоя не дадут. Хорошо, хоть договоренность с Рашем позволяет вам не делать грязную работу самим. Спасибо и на этом. Жаль беднягу Конуэя. Если бы американцы о нем не разнюхали...

– Это моя вина.

Тендринг взглянул на комиссара спокойными, усталыми глазами.

– Да. Каждому из нас приходится нести свой крест.

Возвращаться к себе в кабинет Уиллс не стал, подозревая, что его уже ожидает там официальный запрос от Паттерсона. Вместо этого Уиллс с Керзон-стрит прямиком отправился на вокзал Ватерлоо и сел на поезд, идущий в Уокинг. Предварительно он зашел в телефон-автомат и связался с дежурным – попросил, чтобы его встретили.

Первоначально Уиллс вовсе не собирался держать слово, данное Рашу. К тому же обещание давал не лично он, а Колвин. Колвин ниже по званию, поэтому решение начальства для него – закон. Уиллс считал, что такие, как Раш, должны непременно предстать перед судом, нельзя давать им возможность уйти от ответа. Вот с Конуэем другое дело – здесь комиссар был виноват сам.

Через несколько минут после прибытия в секретную тюрьму Уиллс уже сидел за столом в камере, разделенной надвое проволочной сеткой. Вот-вот должны были привести Раша.

Раша удивил неожиданный вызов на допрос. Он считал, что допросы уже закончились. Во время последних двух бесед следователь не задал ни одного нового вопроса – лишь повторял прежние. Было ясно, что любопытство англичан иссякло. Сам Раш исходом следствия был доволен. Он ответил на все заданные вопросы, а если англичане не докопались до чего-то важного – сами виноваты. На случай, если они решат выполнить условие сделки и предоставят ему возможность совершить самоубийство, линия поведения была тщательно отработана. Но вообще-то Раш сомневался, что англичане сдержат слово. Общеизвестно, что британцы предпочитают решать все юридическим путем, а по лицу Колвина Рашу было ясно, что англичанин не понимает, зачем немец хочет застрелиться.

Войдя в комнату для допросов и увидев за столом не Колвина, а Уиллса, Раш замер на месте. Этого человека он видел впервые. Раш внимательно вгляделся в него, составил себе предварительное мнение о незнакомце, закрыл дверь и приблизился к стулу. Скорее всего, на этот раз к нему прислали какого-то клерка, незначительного сотрудника с третьестепенными вопросами.

– Садитесь, пожалуйста, – сказал комиссар.

Раш остался стоять, глядя на англичанина сверху вниз. Как и Конуэй в аналогичной ситуации, он моментально понял, что оценил ранг Уиллса неправильно – голос звучал слишком начальственно.

– Садитесь, я сказал.

Раш сел и решил сразу взять быка за рога:

– Я сотрудничал с вами, ничего не утаивая. Слово сдержал. Теперь ваша очередь.

Уиллс молча посмотрел на него, после паузы сказал:

– Мы тоже сдержим свое слово.

Глаза Раша чуть-чуть дрогнули – заметить эту реакцию было почти невозможно.

– Благодарю вас.

– Есть одно условие, – сказал Уиллс. – Произойти это должно скоро.

– Сегодня? – спросил Раш.

– Немедленно.

Раш кивнул.

– У меня тоже есть одно условие. Хотя нет, не условие, а просьба.

– Если смогу, исполню. Что вам нужно? Письмо? Должен предупредить заранее, что вряд ли санкция на передачу письма будет получена.

Раш покачал головой:

– Нет, я о другом. Конечно, маловероятно, чтобы я промазал по собственным мозгам, но если такое случится, хочу попросить, чтобы меня кто-нибудь из ваших прикончил.

– Хорошо. Вы уже давали нам слово и его сдержали. Поэтому мы пойдем вам навстречу. Хотя что касается лично меня, я бы вместо пистолета лучше дал вам стул и веревку. Но раз уж вам обещали пистолет... Вы даете слово, что не используете оружие против кого-то из наших людей?

– Разумеется.

– Я все устроил, – сказал Уиллс. – Вас отведут в камеру, где лежит пистолет. С одной пулей. Дверь будет за вами закрыта, вас оставят там одного. Увы, священника не будет.

– Мне не нужен священник, – сказал Раш. Теперь наступал самый ответственный момент. – Кто будет стоять за дверью на случай, если меня понадобится добить? – Он смотрел прямо в глаза англичанину.

– Я, – твердо ответил Уиллс.

– Тогда не будем терять времени.

Раш встал, скрипнул стулом по бетонному полу, вытянулся по стойке смирно и наклонил голову:

– Спасибо за услугу.

– Я буду стоять за дверью. Сразу после выстрела войду внутрь.

Комиссар объяснил Рашу, куда ему нужно идти. Раш вышел, медленно зашагал по коридору, прислушиваясь. За ним никто не шел. Немец вошел в камеру, заглянул внутрь и увидел стол, а на столе пистолет. Как это ни странно, пистолет был немецкий – маузер. Возможно, они считают, что из английского оружия он промажет... Раш вошел в камеру, и дверь тут же захлопнулась у него за спиной.

Раш взял со стола маузер, вынул единственный патрон и тщательно осмотрел механизм, особенное внимание уделив бойку. Пистолет был хорошо вычищен и смазан, боек оказался в порядке. Раш вставил в обойму патрон, снял предохранитель и приставил ствол себе под подбородок. Интересно, подумал он, англичанин только подслушивает или еще и подсматривает?

– Вы здесь? – спросил он.

Никакого ответа. Раш повысил голос:

– Вы здесь?

– Да, – отчетливо послышалось в ответ. Англичанин стоял прямо за дверью, и слышно его было хорошо. Раш подумал, что скорее всего англичанин спрятался за кирпичную стену, хотя стальную дверь пулей все равно не прошибешь.

– Тогда слушайте, и слушайте внимательно. Есть очень важная информация, до которой вы так и не докопались.

Пауза. Потом голос спросил:

– О чем речь?

– Кое-что, чего я вам не говорил.