Чтение онлайн

— Убью! — прошипел я. — За все ваши издевательства надо мной вы достойны смерти.

— Ничего. — Профессор не испугался. — Завтра утром, когда почувствуете себя вновь родившимся, обязательно передумаете, а когда попадете на кордон, будете просить, чтобы я жил вечно — обратно-то кому вас вести?

— Да, это правда, — вздохнул я. — Извините меня, нервы сдают. Я же понимаю, что жив только благодаря вам.

— Я не обиделся, понимаю, что вы чувствуете. Сам бы кого-нибудь убил после своей мази. Сейчас советую закрыть глаза и подремать, может, от этого вам станет легче…

Я честно попробовал, но у меня не получилось — трудно спать, когда в твоем теле тлеют жаркие угольки, все больше нагревая тебя.

Минут через десять Сергей Сергеевич стал снимать с меня затвердевшую мазь, причем делал это особенно варварским методом, срывая с меня куски грязи вместе с едва проросшими волосами.

Я только по телевизору видел, как бедные дамы мучаются, отрывая волосы с помощью застывшего воска, теперь подобное испытал на собственной шкуре. Боль дикая. Так что к концу этой процедуры уже все плыло перед глазами, меня трясло, а губы были искусаны до крови.

Помню, как Сергей Сергеевич держал кружку у моих губ, я пил что-то горячее, пахнущее травами, а дальше все исчезло, растворилось в диких кошмарах, в которых я рвал кого-то зубами, точнее, клыками, а меня рвали в ответ.

И так всю ночь…

Проснулся от дикой жажды посредине ночи, с трудом встал, тело у меня было слабым и ватным, нащупал остывший чайник и выпил все, что в нем находилось. Может, и не надо было пить столько этой гадости с сонной травой, но ничего не мог с собой поделать, потому что все в моем теле пересохло, вышло потом.

После того как влага неприятно забулькала в животе, снова провалился в темноту ночных кошмаров и проснулся только ранним утром, когда в оконце стал вползать серый рассвет.

За мутным стеклом колыхался туман, профессор не спал, а смотрел с тревогой наружу. В руке он держал пустую пластиковую бутыль из-под самогона, к которой, видимо, уже не раз приложился — вчера еще оставалось.

— Что увидели? — полюбопытствовал я, хоть мне совсем было неинтересно. Ничего там не могло быть, кроме очередного ужаса. Надоели они мне. Устал.

Господи, как же мне хорошо было раньше, а я этого не понимал…

Неужели для того, чтобы это понять, нужно побывать несколько дней в аду, точнее, в его преддверии? В следующий раз на такую работу ни за что не соглашусь. Лучше в Москве работать грузчиком на оптовом складе, чем курьером в диких лесах, где нечисть жуткая водится. — Помыться, как я понимаю, не получиться?

— Помыться можно, да только вряд ли захочется. Сегодня много нового зверья пришло с туманом.

Я тоже прильнул к окну. Видно было плохо, мешала паутина, но как только попытался ее убрать, мои пальцы остановила крепкая рука Сергея Сергеевича.

— Мы не видим, значит, и нас не видят. Не береди лихо, когда тихо.

— Лихо?

— Опять вы, юноша, начинаете повторять последнее слово. — Профессор снова прильнул к стеклу, я тоже, но ничего не увидел, кроме смутных теней, скользящих в тумане. — Лихо — это беда, хорошее слово, незаслуженно забытое. Замечательные от него производные — лихолетье, лихозимье.

Он по-прежнему пытался что-то там увидеть, я тоже, вдруг из тумана вылетел какой-то темный отросток и ударил в бревно под самым окном. Избушка содрогнулась от удара. С потолка посыпалась труха.

Разглядеть у нападавшего зверя удалось только маленькие ротики, полные острых зубов, на темно-зеленом стволе, покрытом жесткими чешуйками, как у рыбы. Но этого хватило. Знакомое зрелище. Уже встречались.

Мы отпрянули от смутного стекла, судорожно дыша.

— Хорошо, что оконца сделал маленькие, иначе давно сожрали бы, — со смущенным смешком произнес профессор. — Несколько лет здесь не был, уже и забыл, как тут бывает страшно.

— Почему эти твари всегда приходят в тумане?

— Неужели непонятно? — Сергей Сергеевич снова осторожно подкрался к окну. — Все же очень просто…

— И все-таки?

— Туман этот не наш, он наполнен другими газами, проще говоря, это атмосфера чужой планеты, большинство приходящих сюда тварей только в ней жить могут, это нас и спасает.

— От чего спасает?

— Только немногие существа иных миров могут приспособиться к нашей планете, иначе они бы давно расселились по всей Земле…

— Из иных миров? Вы это о чем?

Я понял профессора, но верить в то, что он сказал, не собирался из чисто практических соображений. Не хотелось терять остатки разума, у меня и раньше имелось не много.

— Объяснять долго…

— Расскажите, а то просто так сидеть и ждать, когда вашу избушку развалит какой-нибудь шустрый зверь, страшно очень.

— Хорошо, расскажу, но о чем-нибудь другом. В нашем мире тоже немало странного. Многого мы не понимаем, а ученые, так те даже и не пытаются объяснить, для них такие явления просто не существуют.

— Это почему же?

— Пытаясь разобраться в таких явлениях, можно легко репутацию потерять. — Сергей Сергеевич скорчил такую рожу, что я сразу понял: ему это известно не понаслышке. Должно быть, уже попадал под критику коллег по университету. — А там как раз и находится то знание, которое может объяснить большинство непонятных загадок прошлого.

— Где там?

— На Руси издавна известны проклятые места. Они обходились людьми и всегда тщательно помечались, даже сейчас на бумажных и электронных картах ставятся значки, обозначающие неизвестную опасность.

— Что за места такие? — Сам я к окошку не полез, убедился, что там нет ничего хорошего. Снова смутные тени, полные зубов и когтей. — И почему проклятые?

— Проклятые — это те места, где люди пропадают. Зашел человек в такой туман, и нет его, пропал. Если розыски ничего не дали, то подождали какое-то время и забыли; потом пропал еще один человек, и тогда место объявляют проклятым, завещают туда не ходить, особенно малым детям. В селах любой человек на виду и каждый дорог, потому что половине живущих там родственник. Одно дело, когда зверь порвал — того сразу после этого всей деревней выслеживали и убивали, но когда сталкивались с чем-то непонятным, то объявляли место, где исчез человек, проклятым.