Чтение онлайн

Были и учения. Комендоры хорошо сработали. Длинноствольные стомиллиметровые пушки размолотили щиты и с трех, и с четырех километров. Даже с пяти было уверенное накрытие цели. Кораблик их, хоть и мал, но волна его валяет умеренно. Как-то там с остойчивостью удачно получилось, осадка приличная, надводный борт низкий, а центр тяжести размещен где надо. И гидравлические стабилизаторы орудийного ствола довольно эффективны. Гошка когда тренировался на подмену наводчика, почувствовал, что при волне до двух баллов даже он может один раз из трех выпалить удачно. А если поднабраться опыта, да навыки наработать, так можно вообще не промахиваться до расстояний, где рассеяние снарядов превысит размер мишени. Только бы дистанцию дали верную.

А вот пуски торпед откровенно разочаровали. Дизели ни у кого на планете пока не получились, для обычных двигателей внутреннего сгорания нет электричества, чтобы свечами топливо в цилиндре запалить. А запас сжатого воздуха, которым через поршневую машину приводят в действие винты, дает запас хода всего в пару километров. Это притом, что сама торпеда — газовый баллон с моторчиком. Хотя заряд неслабый, попасть в цель почти нереально. Только в идеальных условиях. Причем пуски необходимо делать на малом ходу, иначе есть шанс догнать и «растоптать». Скорость у этих самоходных мин так себе. Даже транспорты бывают шустрее.

Очередной выход в море не сулил ничего необычного. Почта, приказы, пара фельдъегерей. Угольные бункеры полны, по расчету должно хватить в оба конца. На крейсерской скорости проскочили Море Гунька, достигли островов того же имени и вошли в проливы. Путь сильно сокращается, но плавать здесь непросто. При водоизмещении свыше тысячи тонн сюда лучше вообще не соваться. И не в осадке дело, глубины большие. Фарватеры узки и извилисты. И если длина корпуса хотя бы сто метров, можно влететь в берег одновременно носом и кормой одним бортом, а миделем — другим.

Правда, проходов много. Целый лабиринт. Если летом в солнечную погоду на катере — красота неописуемая. Но весной в потемках на миноносце… Двойной комплект сигнальщиков, прожектора, подвахтенные одеты и не спят.

Гошка на своей койке, что под трапом, ведущим на палубу сразу за рубкой. Тут не бывает спокойно. С мостика и на мостик, на камбуз, в подшкиперскую кладовую. Пары минут не проходит — шаги по железу. Время суток значения не имеет, если корабль в походе. Ему это место досталось как салабону. Он здесь самый молодой.

Резкие звуки наверху, похожие на отдаленные пушечные выстрелы, хлопки, звон металла, словно горохом в ведро. И ничего. Вибрации корпуса доносят ровный звук двигателей, работающих малым ходом. Приказов нет, но впечатление, что по ним врезали то ли картечью, то ли шрапнелью. Быстро наверх! Темнота рассеяна пламенем горючего, разлившегося из прожектора и выплеснувшегося на наружную стенку рубки. Побоище. И командир, и старпом, и сигнальщики лежат без движения, рулевой повис на штурвале, заклинив его. Вокруг ничего не разглядеть.

Первая реакция — остановить движение. Обе ручки машинного телеграфа на «полный назад», и тут справа за кормой вспышка выстрела. Головой вперед за тумбу рулевого колеса. Новая порция металлических шариков хлещет по надстройкам, по плечу, по ноге и голове. Вроде не насмерть, но больно. Ударили из двух стволов, калибр — миллиметров полтораста, потому заряжают небыстро. С полминуты у него, наверное, есть.

Переговорные трубы снесены, тело рулевого, принявшее основную массу назначенного Гошке металла, сброшено, штуртросы перебиты, машинный телеграф — вдребезги. И сметено пламя с рубки. Тьма кромешная. Зато чувствуется торможение. Значит, его команду машинисты выполняют. Скорее в палубный люк.

— Боевая тревога, орудия к бою, машинному и минерам послать дублеров сигнальщиков в румпельное. Прямо держать — кажется, никого не забыл и ничего не перепутал. Нет, забыл.

— Штурмана прошу пройти к третьему палубному люку — последний из офицеров корабля, возможно, оставшийся в живых.

Снова залп с кормы. Через закрытую крышку не видно, но, судя по звукам, снаряды разорвались в воздухе по носу. Лупили в темноту в расчете на то, что лишенный управления миноносец продолжит двигаться, как шел. Их не видят. И штурмана нет. Зато Каха Дацимов, второй из подвахтенных сигнальщиков тут как тут. Прикрутить фитилек люкового фонаря и выдвинуть его заслонку. Нельзя дать противнику увидеть даже слабый проблеск.

— Каха, слушай мои команды с палубы и передавай по цепи через отсеки. — А теперь в проход. — Отдраить межотсечные двери, команды передавать голосом. — Собственно, это уже работает, но он все равно должен так распорядиться.

Выскочил наверх. Новые вспышки выстрелов и разрывы по носу. Шрапнель или бризантные, он пока не разбирается. В штурманскую. Прикрыл дверь и чиркнул зажигалкой. Еще два тела. Крови немного, стонут. Стенки их прикрыли. Достало рикошетами, дверь-то была распахнута. Зато карта на столе. Где мы? Снова залп. Это точно шрапнель. Видимо, хотят подсветить их вспышками разрывов. Но легло далековато, ни одного клевка металлом об металл.

А находимся мы вот здесь. Корабль противника, укрывшись за высоким островом, дождался, пока мы выкатимся ему под пушки. И врезал с двух километров из темноты по подсвеченной собственным прожектором цели. Теперь пытается добить. Уже вслепую. А нам пора останавливаться, пока не въехали в скалы. А почему противник не использует осветительные ракеты?

Гошка погасил огонек и выглянул. Очередные вспышки раскаленных газов из орудийных стволов обозначили линию берегового откоса справа.

Все верно. Они уже в «тени» острова. И успели разогнаться кормой вперед.

— Левая машина стоп! Правая — малый вперед! Руль на левый борт. — Где же компас? Ага, исправен. Кстати, чего это он так тормознул. Вот ведь уцелевшие переговорные трубы. Это в рубке их под корень срезало, а в штурманской даже не помяло. — Каха, на мостик!

Есть связь с отсеками, компас и пара зорких глаз, не ослепляемых пламенем зажигалки. Санитары унесли раненых, а посланные стармехом ремонтники колдуют со штурвалом. Разворот завершен, скорость нулевая и берег они не потрогали. Темнота и тишина. В пятистах метрах за кормой два-три раза в минуту бухают снаряды. Выстрелы из-за острова слышны приглушенно, а вспышки раскаленных газов, вылетающих из орудийных стволов, совсем не просматриваются.