Чтение онлайн

— Пару дней вам на урегулирование конфликта с вашей очаровательной супругой, думаю, хватит, — сказал Эрудит. — Ребенка мы вам вернем, впрочем, она сделает это сама сегодня же вечером. Так что успокойте дедушку и бабушку. Ситуация под контролем. И, если Андрей Андреевич не возражает, конец связи.

Я положил трубку на рычаг. Мария курила. Откуда-то взялись огромные синие круги под глазами. Она будто снова постарела на десяток лет, пока я разговаривал.

— Что он тебе сказал? — спросила она.

— Просил приехать, — сказал я. — Он заболел, лежит под капельницей, продолжая вести страну своим путем…

— Пусть сюда спустятся! — кивнула она головой в сторону лестницы. — Деда жалко, прямо не знаю как… А ты тоже устроил. По-другому никак? Сразу на пол валить, а там разберемся? Похоже, Уроев, первый раз тебе дали где-нибудь в вагонном тамбуре. Или я ошибаюсь?

Я позвал родителей. На отца действительно невозможно было смотреть. Мать еще держалась, хотя бы потому, что кто-то должен был держаться.

— Я принесу Сережу сегодня же, — сказала Мария, прежняя Мария, которую они хорошо знали. — Ну, может, завтра утром.

— А как же… — начала мать.

— Все! — сказала Мария, отмахивая дым от отца, продолжая при этом курить. — Я сказала! А Васеньке так и объясню. У ребенка должен быть один отец. И дед с бабкой, которых он уже знает. А на себя мне наплевать! — Голос ее дрогнул.

— А Паша как же? — несмело спросила мать. — С ним ты жить собираешься?

— Так вы же видели! — воскликнула Мария. — Зря не спустились, чтобы посмотреть поближе. Так и живем! Как только захотел, схватил, где нашел, и на пол. А то на землю.

— А ты мне другое объясни! — вдруг поднялся отец, оттолкнув руку матери. — Нам, старым людям, зачем в вашем сраме разбираться? Сами не можете? А тот, кобель твой милицейский, по-другому, да?

— Ты что плетешь, старый! — испугалась мать. — Не слушайте его. Сам не знает, чего городит. Ночь не спал, потом черт-те что…

— А ты молчи! — сказал ей отец. — Меня ты мало Пашкой вот так же попрекала? Ишь, внуком нас запугивать вздумала! Хочу принесу, хочу отнесу! А Паша мне сын! Как и Сережа ему! Понятно? — И ударил кулаком так, что подскочили чашки.

Мария растерянно и безостановочно кивала, давила сигарету о клеенку, отгоняла дым…

— Все, все я поняла, Сергей Афанасьевич, родненький вы мой! Ну дура, дура я. Хотите, на колени встану? Вам же нельзя так волноваться! Я же только для вас решила Сережу вернуть, только для вас…

— Для меня? — Отец так и остался с открытым ртом, потом с трудом проглотил слюну. — У тебя что с головой, милая? Совсем там сбрендила? Вот твой муж, вот перед ним на колени становись, у него прощения проси, ему сына верни! — Он закашлялся, схватился за грудь, снова оттолкнул мать. — А если помру завтра, стало быть, снова туда побежишь?

— Нет, нет, миленький, родненький… — мелко затряслась Мария. — Я не то хотела сказать, забудьте, забудьте, что я наговорила! И ты, Паша, прости, лучше я пойду, ладно? Чем скорее уйду, тем раньше вернусь с Сережей… Ладно? Хорошо? Я быстро…

Она хватала без разбора детские вещи, игрушки, подаренные жителями нашего Края на день рождения нашего сына.

Мать помогала ей, всхлипывая и вытирая глаза. Отец тер грудь, морщась от боли. Я поднялся и вышел из комнаты на террасу. Мария подошла ко мне сзади, обняла, прижалась к спине.

— Ты не простишь? Знаю, не простишь. А я тебе все прощала. — И выскочила в сад, оставив дверь открытой.

…С Сережей она вернулась только на другой день, поздно вечером. Бесконечно усталая, грязная… Он спал у нее на руках, хныча во сне. И тоже весь перемазанный.

— Не спрашивай, ни о чем не спрашивай… — бормотала она, едва разлепляя глаза. — Мне нужно ванну, срочно, сейчас же… Я сама, я все сама. Сережа, где он, померьте ему температуру…

Мать померила малышу температуру. Он задыхался и кашлял.

— Я поеду за врачом, — сказал я. — А вы позвоните пока на «Скорую». Скажите, что заеду. А то у них опять нет целой машины.

Мария и Сережа проболели на пару около месяца. Я не отходил от них вместе с родителями. У нее была горячка, о причинах которой я не хотел спрашивать. У малыша — воспаление легких.

Только раз я позвонил Бодрову.

— Где ты пропал, я тебе постоянно звоню! — заорал он.

— У меня был и будет отключен телефон, — сказал я. — Знаете, с чего вам лучше начать, не разбираясь?

— Кажется, догадываюсь, — сказал он спокойнее. — С предвыборной кампании?

— Рано, — сказал я. — Народ еще не отвык голосовать в едином порыве и единогласно. Спустите с гор этих стерв и мегер с их конницей. Скажите, что я их не трону, и они вас послушают. Это первое. Второе. Попробуйте поговорить с членами правительства по вопросу половой ориентации Толи Ощепкова. Пожалейте парня. Соберите их там же, в мэрии, где вы находились, когда произошло землетрясение.

— Но это опасно! — сказал он. — Строители ничего не могут поделать. Обе половины здания кренятся все больше в противоположные стороны, вот-вот рухнут!

— Сначала дослушайте, — сказал я. — Попробуйте. Я не убежден, что получится, но мало ли… Интуиция подсказывает, что вам надо собраться там же, в том же составе и проголосовать, в отличие от избирателей, единогласно по этому же вопросу. Только пусть при этом каждый за что-нибудь держится…

— Я понял! — сказал он. — Заманчиво, свежо… Но кто-нибудь исследовал этот вопрос? У вас есть научные рекомендации?

— Они появятся, если эксперимент пройдет удачно. Значит, завтра же, в то же самое время, когда случилось это землетрясение, вы поняли меня?