Чудотворец
Шрифт:
– Вот гаденыш!.. Войны хочет? Будет ему война… – Ставицкий досадливо поморщился. – Жаль, уезжаем на целый месяц… – Он обернулся к Малькову. – Что там с уголовным делом?
– По нам – ничего: допустимая самооборона.
– При чем тут мы?! – возмутился Ставицкий. – Это он на нас накинулся!
– Ты же сказал: «Не надо ничего – хватит с него башки пробитой», – удивился Мальков.
– Я передумал, – целитель скрипнул зубами. – До отъезда найдешь того капитана – пусть оформляет «покушение на убийство». Подкараулил в ДК, напал на меня – хорошо Гена рядом был… – пояснил он Гудовскому.
– Да-а, зависть – страшная штука, – понимающе кивнул тот.
– Хотел пожалеть убогого – а ему неймется. Теперь сам виноват!
…Братья Арбенины и Зубарев встретились ночью, словно заговорщики.
Зубарев не спеша пролистывал пухлую тетрадь, где на каждой странице приклеены по две фотографии, и под каждой фотографией написано время. На очередном развороте следующие снимки:
1. Ставицкий выходит из подъезда; время – 17.03.
2. Вышедший из машины Ставицкий здоровается за руку с подошедшим к нему Геной Мальковым; время – 17.34.
3. Ставицкий и Мальков заходят в кооперативный ресторан; время – 17.36.
4. Ставицкий, Мальков и Ярослав Гудовский выходят из ресторана; время – 18.16.
– Я был у него в тот же день, – проговорил Николай, – ушел где-то полпятого. И уже через час они сидят в ресторане…
– Сразу побежал докладывать… Ч-черт! – Юра удрученно потер шею.
– Они, похоже, вообще, дружат, – заметил Зубарев.
Он открыл тетрадь ближе к началу и нашел страницу с нужными фотографиями.
1. Машина Ставицкого стоит возле дачи с невысоким забором. Виктор заходит в калитку, а водитель достает из багажника ящик пива; время – 21. 28.
2. Издалека снято, как в полутьме, на территории дачи в разгаре вечеринка, в которой участвуют несколько человек, в том числе Ставицкий и Гудовский; время – 22. 35.
– Вот! Позавчера на даче пиво пили…
Юра потрясенно воззрился на Михаила:
– Ты раньше эти фотки не мог сделать?! Коля приперся к нему, как дурак!..
– Как бы я их сделал?! Бумага, реактивы!.. Денег дали – сразу же напечатал!.. Кто у нас неделю не мог значки с браслетами по дешевке скинуть?!
Во время этой короткой перепалки Николай листал тетрадь, и его внимание привлекла страница, где Ставицкий и четырехлетний Денис гуляли в парке, а потом мальчик катался на карусели.
– Что за пацан?
– В среду забрал в детсаду, пошли в парк, – пожал плечами Зубарев. – Съели по беляшу, выпили газировки. Пацан катался на карусели «Солнышко» и на детском поезде… Потом Ставицкий купил пацану крокодила, отвез его по этому адресу, – он перелистнул страницу и ткнул в адрес пальцем. – И поехал домой.
– У меня тоже в детстве крокодил был, – вспомнил Юра, улыбнувшись брату. – Помнишь?
Улыбка сползла с его лица, когда он увидел, каким взглядом Николай смотрит на фотографию, где издалека видно, как Ставицкий с мальчиком заходят в подъезд ничем не примечательной пятиэтажки в спальном районе.
– Чего?
Николай не отреагировал. Он вспоминал.
…Вот он ночью, в штормовке, рабочих ботинках, с большим рюкзаком – заходит в тот самый подъезд пятиэтажки в спальном районе. Поднимается в небольшую однокомнатную квартиру. Его встречает Вера Чернышова – спросонья, в незастегнутом домашнем халате поверх ночнушки.
– Привет, как дела? – радостно говорит Николай, ставит у стены рюкзак, снимает штормовку. – Все, отшабашил: всех денег не заработаешь… Идем чай пить?
Он проходит в кухню, наливает воду в чайник со свистком и ставит его на плиту. Вера мнется у двери.
– Ну, говори? – хмурится Николай, почуяв неладное.
– Я беременна, – выдавливает женщина.
Николай задумчиво кивает своим мыслям. Отходит к окну. Садится на стул в углу комнаты.
Вера старается говорить спокойно, но в глазах ее стоят слезы.
– Врач сказал: если аборт… детей может не быть… скорее всего, не будет…
Николай сидит, глядя в одну точку.
– Я… – голос Веры дрожит, – решила оставить ребенка…
Николай поднимает взгляд, встречается глазами с Верой.
– Чувствовал: что-то случилось, но даже представить не мог… Почему-то уверен был, что ты мне никогда не изменишь…
Вера отводит взгляд, закрывает глаза, чтобы сдержать слезы.
– Прости…
– Кто отец?
– Я не хочу об этом говорить…
– Любишь его?
– Я не хочу об этом говорить!
Николай какое-то время молча смотрит на Веру, и та беззвучно плачет.
– Прощай.
Он идет в прихожую, одевается, берет рюкзак и выходит из квартиры.
Вера, держа за руку Дениса, завернула за угол и направилась к подъезду. Николай, сидевший на скамейке, встал ей навстречу.
– Привет. Как дела?
Вера буквально онемела, Дениска же с любопытством спросил:
– А вы кто?
– Папин друг, – улыбнулся мальчику Арбенин.
– Тоже волшебник?
– Денис?! – Вера сильно дернула сына за руку, и мальчик растерянно посмотрел на нее: что он такого сказал, что мама делает ему больно и кричит?
– Не калечь сына, – глухо проговорил Николай. – Я знаю, кто его папа. Я ведь его друг.
– А я этого не скрываю! – огрызнулась Вера. – Что-то случилось? Зачем ты здесь?