Чудотворец
Шрифт:
– Вы знали потерпевшего? – спросил капитан Ставицкого.
– Когда-то давно, лет пять назад… Была такая лаборатория, где изучали необычные способности: телекинез, телепатия… Пытались объяснить их с научной точки зрения. Мы оба участвовали в исследованиях…
– У вас были тогда неприязненные отношения?
Ставицкий покачал головой и, подумав, ответил:
– Видимо, его злило то, что я добился чего-то в этой жизни, а он… Решил наказать меня за то, что сам просрал свою жизнь.
Взгляд Виктора упал на неплотно прикрытую дверь, за которой было заметно какое-то шевеление. Целитель подхватился и шагнул к двери:
– Кто там опять?.. Ну, конечно!
Ничуть не смутившись, что их обнаружили, Настя сунулась в комнату:
– За что вы избили этого мужчину? За то, что он чуть не сорвал вашу аферу с запонкой?!
Виктор посмотрел на капитана:
– Как я устал от этих журналистов!.. Вы можете их всех арестовать за что-нибудь?
Капитан только добродушно усмехнулся, а Гена Мальков буквально выдавил Настю с Витей в коридор и закрыл дверь.
По улице мчалась «Скорая». Николай то открывал, то закрывал глаза, то и дело проваливаясь в прошлое.
…Вот он идет по коридору и хочет открыть одну из дверей.
– Туда нельзя, не пускают, – останавливает его какой-то приятный молодой человек, приветливо улыбается и протягивает руку. – Слава Тыквин.
– Коля Арбенин, – отвечает на пожатие Николай.
– Первый раз?
– Второй.
– Меня уже третий месяц мучают, – признается Слава.
– Ого!.. Не-е, на столько меня из «Кащенко» не отпустят.
Лицо Славы вытягивается, во взгляде появляется растерянность, а Николай не может сдержать улыбку.
– Врач. Психиатр.
Слава хохочет:
– Ну ты даешь! Я уже думаю: куда бежать?..
Из кабинета выглядывает профессор Голин – энергичный полноватый мужчина лет шестидесяти. Увидев Николая, он кидается к нему:
– Николай Ильич?! Что ж вы стоите? Все уже там – ждут вас!..
– Валерий Максимович! – растерянно говорит Слава, – а-а… я же должен был?..
– А вам не звонили?
Тот мотает головой.
– Славочка, извините! Сегодня никак не получится – давайте в другой раз… – профессор уже не смотрит на Славу, кивает Арбенину: – Идемте, идемте!
– Когда «в другой раз»? – не отстает молодой человек.
– Вам позвонят, – Голин пропускает Николая в кабинет, заходит следом и закрывает дверь прямо перед носом Славы.
…Вот к нему, сидящему за столом, подключены какие-то приборы, датчики, измеряющие физические показатели. На столе стоит графин с водой.
Николай напряженно смотрит на графин, даже не замечая, что по лицу течет пот. Его руки подняты над столешницей, развернуты ладонями в сторону графина, чуть раздвинутые пальцы дрожат…
За всем этим наблюдает добрый десяток ученых, среди которых только одна женщина – красивая и интеллигентная Вера Чернышова.
Графин – без прикосновения рук – сдвигается с места… Ученые переглядываются, сверяют показания приборов. Графин проползает по столу сантиметров десять и останавливается. Николай без сил откидывается на стуле и встречается взглядом с Верой. Та, улыбнувшись, показывает ему большой палец, и молодой человек тоже улыбается.
Затем все наблюдают, как Николай берет одного из ученых за запястье. Мужчина, усмехнувшись, кивает, окидывая взглядом зрителей. Арбенин собирается, сосредотачивается… Ученый вскрикивает, отдергивает руку и дует на запястье. Все смотрят на него и видят, что место, где к коже прикасались пальцы Арбенина, ярко-красное, как от ожога.
…Вот он, вялый и опустошенный, сидит на стуле в коридоре, глядя в одну точку. К нему подходит Вера Чернышова.
– Вы произвели впечатление.
Николай слабо кивает.
– У меня к вам личная просьба… – неловко выговаривает Вера. – Тут один навязчивый поклонник ждет меня после работы. Не хочу с ним сегодня говорить. Не могли бы вы проводить меня до автобуса?
Арбенин поднимает голову, встречается взглядом с женщиной.
– При одном условии… Если вы согласитесь со мной поужинать.
Вера не отводит глаз:
– Договорились.
…Вот они выходят из здания института.
Сидевший на скамейке Слава Тыквин встает, идет к ним – и Николай понимает, что тот никак не ожидал увидеть их вместе, не знает, как себя вести.
– Привет, – кивает молодой человек Арбенину. – Ну, как там?
– Нормально все. Извини, потом поболтаем – мы торопимся…