Чтение онлайн

«Я окажу парню услугу, — подумал Джи-Джи. — Покрою его лицо краской. Да, думаю, он поблагодарит меня за это».

С этой мыслью клоун Джи-Джи улегся спать. Но его намерению помешали подушка и простыня. У циркачей бывают красочные сны, и после того, как Джи-Джи метался ночью на кровати, переворачивался с боку на бок и покрывался потом, краска сошла с лица уже через пару часов.

Джейми проснулся.

Его руки, казалось, действовали отдельно от всего организма. Испытывая дрожь, они потянулись к маленькому вельветовому кисету. Как только он двинулся, его пронзила боль. Первой мыслью в это утро было то, что боль погубит его.

Медленные, осторожные движения… Спешка могла привести к тому, что порошок бы просыпался и все пришлось бы начать сначала. Он высыпал порошок в глиняную чашку. Затем чиркнул спичкой, сумев как-то удержать руку в устойчивом положении, пока гранулы плавились в серебряную жидкость. Прохрипел:

— Сделай так, чтобы боль прекратилась, — выпил и опустился на постель. На него словно снизошло благословение. Он вздохнул и поблагодарил Господа.

Пока проходили минуты, его мозг освобождался от дремоты. Возникали непрошеные мысли, связанные с цирком, смутные воспоминания о вчерашнем дне, когда чужой человек владел его телом. Его разум заработал в обычном порядке, который после пробуждения показался очень знакомым. «Это не могло произойти, но происходило. Это невозможно, но было возможно. Я больше не могу контролировать себя постоянно. Мною управляет лунатик, я всецело в его руках. Если ему захочется меня убить, я не смогу воспрепятствовать ему. Я нападал на акробатов. Я украл имущество, это, если кражу обнаружат, вероятно, станет причиной моей гибели. Во мне живет психопат, который руководит мною. Он жаждет чьей-то крови, и лишь вопрос времени, когда он поймет, что этот кто-то именно я».

Далее он вспомнил о гибели девяти трюкачей, которые в определенном смысле являлись человеческими существами. С тупым страхом Джейми осознал, что он — Джи-Джи — не нашел времени, чтобы подумать о их смерти. Ни одной минуты.

— Вот, блин, — прошептал Джейми.

Всякий раз, когда он покрывал лицо краской и передавал себя во власть безумца, ему предстояло переживать такие утра, как это.

Что тогда? Что можно было сделать со всем этим? Ответ казался очевидным: он не имел об этом никакого представления. Но что-то должно было быть. Должен же быть какой-то выход.

Правда, если он найдет этот выход, они найдут его. Так же, как в последний раз. Они последуют за ним на его работу, появятся в ванной комнате поздно вечером, застигнут его тайком, куда бы он ни пошел. Они вернут его в цирк или убьют. Он увяз, и лучше смириться с этим. Никто в реальном мире не способен ему помочь, даже поверить ему. Все это выглядело настолько очевидным, что он заплакал, зарывшись лицом в подушку, подобно страусу, прячущему голову в песок. Он находился в таком состоянии, пока не услышал, как кто-то входит в комнату. Это был Уинстон.

Старый клоун вздохнул, присев рядом с Джейми на постель.

— Не беспокойся об этом, сынок, — тихо сказал он. — Все будет в порядке.

То, что он услышал человеческий голос, который помог ему обрести душевный комфорт, вызвало такой прилив благодарности, что Джейми прильнул к старику. Уинстон обнял его и обтер щеки юноши платком.

— Ш-ш-ш. Все будет хорошо, — сказал он. — Шоу — грязный бизнес, — продолжил Уинстон после того, как Джейми успокоился. — Грязный, очень грязный бизнес. В то, чем мы здесь занимаемся, ты не сможешь поверить, даже если я расскажу тебе об этом.

— Я бы, возможно, справедливо оценил ваш рассказ, — ответил Джейми, стирая влагу со щек.

— Несомненно. В свое время ты сам все поймешь. Я не спешу тебя информировать обо всем. И не беспокойся относительно штанов Гонко. Не я их положил, чтобы шантажировать тебя. Я защищаюсь от Джи-Джи, вот и все. Я не верю, что он уходит на прогулку без желания нанести кому-то вред. Он непредсказуем. Видимо, ему нравится наблюдать человеческие страдания.

Джейми кивнул и вздохнул:

— Неужели так и есть? Неужели я останусь в этой западне до самой смерти?

Уинстон помедлил с ответом.

— Возможно. Но… может, и нет.

Джейми моргнул, затем ухватился за эту мысль и обнаружил, что его руки сжимают запястья Уинстона.

— Есть выход отсюда? — спросил он. — Где он?

Но Уинстон не проявлял желания распространяться на эту тему. Он почесал голову, затем подался вперед и прошептал:

— Слушай. Я скажу тебе одну вещь, одно слово. Пока это не имеет смысла, но когда придет время, ты поймешь. Это слово — свобода. Не спрашивай меня больше об этом, во всяком случае, сейчас, когда я не знаю, что ты скажешь или сделаешь, после того как покроешь лицо краской.

— Я больше не буду пользоваться краской, — сказал Джейми. — Никогда.

— Придется, — сказал Уинстон.

— Нет.

— Придется, — повторил старик. — Ты не знаешь достаточно хорошо, что к чему, чтобы справиться со всем самостоятельно. Ты не можешь действовать как Джи-Джи, когда ты Джейми. Ты не мог бы так вести себя, тебя бы съели. Тебя бы убили, имитируя несчастный случай, если бы краска не защищала тебя. И ты поддашься. Я чертовски хорошо это знаю. Не думаешь ли ты, что сможешь смотреть в глаза Курту Пайло так же, как мог Джи-Джи? Джи-Джи, который слишком глуп, чтобы бояться кого-либо?

Джейми побледнел, когда подумал о том, как Джи-Джи представляют Курту, и вздрогнул:

— Нет. Не думаю, что смогу.

Уинстон кивнул:

— Просто вспомни слово. Свобода. Ты очень скоро поймешь, к чему я клоню. И когда ты станешь Джи-Джи, ты вспомнишь про штаны и что Гонко хотел сделать с тобой. Но только тогда, когда ты станешь Джи-Джи.

Старый клоун ушел.

У Уинстона было дело, которым он занимался лично. Это было личное дело такого рода, из-за которого из него могли сделать тушеное мясо, разорвать его на кусочки и отправить на съедение братьям Пайло, если бы они узнали о нем. В лучшем случае его бы отправили в паноптикум-шоу. В худшем — манипулятор материала получил бы разрешение на то, чтобы обратить его в состояние, в котором Уинстон бы только страдал, но не мог умереть. Поэтому бизнес хранился в тайне долгое время.