Чтение онлайн

Оставалось полминуты до блокировки. Тридцать секунд последней паузы, во время которой можно было досмотреть replay — ничего не упустить и перейти в режим live.

…Когда он сел в машину и тронулся, маоистка ехала следом за ним еще пару километров. Потом, на следующей, Бусиновской, развязке, ушла на уровень ниже, и он потерял ее на экране заднего обзора. Ему показалось, что она помахала ему на прощанье… но, конечно, показалось — лобовое стекло ее внедорожника, способного физически проехать через такие зоны, проезд в которые уже давно запрещен, было полностью затенено.

Страхов облегченно вздохнул, подумав, что он вышел из инцидента почти святым, и о нем в какой-то корпорации сложат красивые легенды. Уж она постарается, можно не сомневаться. А если через неделю-другую в популяции директоров появится мода на битый габарит — тогда можно будет считать, что эксперимент полностью удался.

В почти идеальном настроении он въехал на верхний, открытый паркинг «Небесной стены», предназначенный для креаторов уровней I-7 — I-9. Приятно иметь доступ к легкой прогулке по свежему воздуху, приятно осилить шагом стометровку до главного входа с трехметровыми швейцарами-привратниками…

Тогда он заметил краем глаза, но совсем не обратил внимание на стоявшие уровнем ниже, за ограждением, крытую фуру и два телескопических подъемника Sotechso — аут-компании, обслуживающей здание корпорации. Из фуры выгружали форматки внутренних перегородок, профили…

Теперь Страхов догадался: они подогнали фуру с ремонтными материалами. Всего одну фуру. Ее груза хватало как раз на реконструкциюнескольких офисных помещений. Значит, аутсорсеры уже тогда были осведомлены о грядущей корпоративной войне и деловито готовились к разгрому одного этажа… А Эйхерманн получит прямую директиву руководства минут за пять до появления Страхова в офисе. Значит, ауты посвящены в базовые тайны бизнес-процессов не хуже, чем руководство самой корпорации. Возвращается класс-гегемон, как во времена красных революций… Только в другом обличии, привет Марксу. И Ницше заодно.

Трехметровые привратники — увеличенные копии императорских терракотовых воинов из гробницы Цинь Шихуана — просканировали Страхова и поклонились ему. Двери корпорации — копии ворот одной из сторон Запретного Города — распахнулись перед Страховым. Число входов в здании корпорации на всех уровнях превышало сотню, поэтому по утрам никакой толкучки не бывало. Корпорация могла позволить себе встречать каждого креатора в индивидуальном режиме — как уважаемого гостя, с укороченной, но вполне внушительной китайской церемонией.

Лифт-беседка, отделанный внутри резными панелями с дракончиками, повез Страхова к небесам. Страхов присел на банкеточку красного дерева, взял с чайного столика ча-хе с горячим чаем тэ гуань-ин и погрузился в творческое недеяние, предшествующее креативному подъему. Скорость лифта адаптировалась под движение руки Страхова и неспешный ритм глотков, и беседка достигла нужного этажа как раз в тот момент, когда ча-хе опустела.

Страхов вышел на своем этаже, машинально отметив, что планировка этажа несколько изменилась и усложнилась, и двинулся к центральному входу в свой офис.

Планировка этажей менялась несколько раз в году. Причины бывали разные: расширение отделов или дочерних компаний, свертывание отделов и дочерних компаний, появление новых… и еще, хотя и куда реже, объявление внутрикорпоративных войн. В этом году в московском офисе «Небесной Стены» их еще не случалось. Предположить войну Страхов, как ни странно, не удосужился. Видно, его мозг все еще был занят дорожным происшествием, которое грозило творческими находками… А может быть, эта ошибка интуиции была включена в программу предчувствия-откровения, время которого тогда еще не наступило…

На этот раз изменение планировки этажа оказалось ни чем иным, как стандартным усложнением структуры укрытий, необходимой для творческого подхода как к обороне, так и к нападению, а заодно — для повышения шансов выживания каждого отдельного бойца корпоративного фронта.

Голографический страж офиса в парадном одеянии воина царства Цинь проницательно заглянул Страхову в глаза, прочитал его радужную оболочку и церемонно поклонился. Скоро этого стража не спасут ни проницательность, ни восточная учтивость. В реальных боевых условиях он ни на что не годен, как и весь опыт войн прошлых эпох… Но прежде чем исчезнуть, страж вдруг начал явственно менять свой имидж и пол, превращаясь в девушку-бойца Красной Армии Китая. Страхов тряхнул головой. Призрак исчез…

«Экстериоризация! — решил Страхов. — Поосторожней с этим делом, а то погонишь брак…» Однажды такое случилось, когда он, увлекшись наблюдением за выводком соколов на своей скале, чуть не испортил трансляцию нового корма для кошек в недельный массив сновидений.

Он еще раз сморгнул, убедившись, что все чисто, и вошел в офис.

На своих рабочих местах Коковнин, Ник, Макс, Пин Пион — все, как обычно, в виртуальных шлемах — поздоровались дружным взмахом рук. Молча. Чем выше слаженность креативной команды и глубже взаимопонимание, тем меньше пустых разговоров. И никаких вербальных приветствий. Не чаще раза в неделю Ник Ситарам пояснял какую-то деталь проекта устно. Раз в месяц, не чаще, откликался по делу Коковнин. Никого не смущал и не обижал тотальный обет офисного молчания, строго соблюдавшийся Максом согласно кодексу креаторов внутренней защитной службы. Они, в отличие от аутсорсеров внешней защиты, имели доступ в святая святых, в системы информационной безопасности. Только прелестный голосок Пин Пион звенел, когда хотел, будя вдохновение и способствуя творческим озарениям. Пин Пион очень гордилась, что приносит креативную пользу, невольно выходя за пределы полномочий исполнительного директора и при этом не нарушая ни субординации, ни программы бизнес-процессов.

Ну, а болтовня с Борисом — что конкретная, что отвлеченная — собственно, и была основной частью их со Страховым работы, энергетическим источником идей.

Утреннее присутствие в офисе их обоих, Страхова и Эйхерманна, в отличие от остальных сотрудников, работавших с закрытыми массивами информации, было не более чем исполнение общинного, конфуцианского ритуала, предписанного бренд-конституцией «Небесной Стены». Кодексы западных корпораций таких требований к креаторам не предъявляли и предъявлять в принципе не могли. После наступления Равновесия двенадцатилетнее сосуществование на Земле двух полярно противоположных режимов креативности — западного и восточного, строго индивидуалистского и общинного — не выявило явного преимущества того или другого. В этом ученым виделась важная эволюционная роль Равновесия.

Внутрикорпоративная война подразумевала полный офисный сбор. Получалось, что теоретически Западу легче нападать, а Востоку легче защищаться…

Борис, как ни странно, в этот раз тоже поздоровался молча. Подал руку. Как бы с намеком глянул на свои часы, которыми тоже гордился. Он носил пластиковые Rolex Young Oyster — самую дешевую в мире модель часов, выпущенную, по закону Равновесия, элитной фирмой Rolex в количестве всего двадцати пяти экземпляров и стоившую всего один чистый юэн! Перепродавать эту модель по более высокой цене или выставлять на аукцион было запрещено. Пожимая друг другу руки, Страхов и Эйхерманн являли собой наглядный эталон Равновесия!