Чтение онлайн

– Поговорить хочу, не ругайся. Когда еще?

Голос звучал немного пьяно, но при этом приглушенно, кое-кто не хотел перебудить отель. И я его понимаю.

Я приоткрыла дверь, осторожно высунула голову и зашептала.

– Ты насчет нашего с Димой расставания? Дескать мы были увлечены друг другом, а теперь я жутко переживаю из-за разрыва, расстроена и ты хочешь поддержать-поухаживать? Не обижайся, пожалуйста, ты хороший человек и крутой адвокат, но…

– Да никто ни на секунду не поверил в ваши отношения, мы же с Гришкой не слепые, да и Димку всю жизнь знаем. Пусти меня или пойдем прогуляемся минут на десять.

Противореча собственному предложению, Ломов деловито протиснулся мимо меня в комнату, обдав алкогольным амбре и заявил:

– Это я рисковать готов в отношениях, ну Гриша иногда, а Димыч все привык как компьютер просчитывать. Ни шага без полного анализа. Поэтому история с Олесей его так подкосила. В общем, не сбивай меня глупостями. Я тут в такой беде, а ты про сказки.

– Ясно. Ты в беде, а у меня глупости. Поняла…

Многим был хорош Володя, характер легкий, развеселит всегда, успешный профессионал, но иногда его эгоизм просто с ног сбивал. Словно в мире больше ни у кого проблем не было, а если и были, то так, фигня, мелкие заботы. Не представляю как с ним жили жены, пусть и не долго. Он же говорить способен только о себе.

– Я же хороший друг? Вот! Лучший! Я для Димки что угодно сделаю. Он когда сказал, что помощь юридическая нужна, я все дела бросил, в другую специализацию полез, лишь бы братана поддержать.

– Бесплатно?

– Не пори чушь, - строго покачал пальцем Ломов. И от этого покачнулся сам. – Я сейчас говорю не о деньгах. Финансы - отдельный разговор, куда без них. Но пришел к тебе поговорить о душевном, о любви. Ты девочка и может подскажешь что мне с вашей сестрой делать.

Не удержавшись на ногах, он уселся на край кровати и уставился в стену.

– Володя, ты сейчас не в себе, давай завтра, с утра, со свежей головой. И не надо на мою кровать садиться, мне это не нравится.

– Да что ты меня завтраками кормишь?! Можайский злой бегает, над Кирой теперь будет трястись, а здесь охраны нет, везде опасности. Завтра мы полетим домой. Времени поговорить, Дашка, почти не осталось. А у меня душа горит. Я же с Олесей почти… практически переспал…

Как это «почти практически»? Боюсь представить эту физиологическую незаконченность. И почему завтра улетаем? Мы же только половину недели здесь провели?! От растерянности я чуть не отпустила простынку, закрывающую короткую ночную рубашку.

И вздрогнула, услышав, как снова задергалась ручка балконной двери.

– Кто там? – с ужасом выдохнул Ломов. – Если меня застукают... С Олесей потусил, теперь ты... Димка мне все тусовочные инструменты оторвет… Выпроводи его, быстро, чего стоишь! Дай мне уйти, умоляю!

Скрип. Дверь на общую анфиладу начала медленно открываться.

Проклятие, я и не подумала закрыть замок.

Придушено хрюкнув, Ломов схватил с кресла покрывало и, прикрывшись им, рухнул, гад, в мою кровать. Прямо в шлепках!

Я вжалась в штору у стены, лихорадочно соображая кто это мог прийти и что делать.

Новый тихий скрип. Темная мужская фигура аккуратно закрыла со собой и на цыпочках двинулась внутрь комнаты. Присела на кровать рядом с пытающимся спрятать ноги и шуршащим в покрывале как мышь Ломовым.

Вот мне счастье привалило. Второй ночной гость...

Я открыла рот и...

– Даша, - снова раздалось с балкона. – Я выглянул случайно на свежий воздух и видел, как ты только что вошла к себе. Не спишь еще? Можно я загляну на минуту? Просто поговорим.

Можайский… Третий. Как весело живут в Париже! С огоньком.

Надо прятаться, хвататься за сердце и нервничать, но мне хотелось смеяться в голос. Прочитанные в детстве «Вечера на хуторе близ Диканьки» воплощались в реальность прямо на глазах, да еще и с моим участием. Правда, к Солохе один за другим явились четыре любовника, а ко мне только три, и я вообще «не виноватая, они сами пришли»*.

– Дашенька…Я... не могу так через порог разговаривать. Прикройся чем-нибудь, я захожу.

Судя по дергающимся в сумраке фигурам на кровати, одна пыталась у другой забрать покрывало. Вторая отчаянно сопротивлялась.

– Дима, поговорим утром.

Фраза насчет «поговорим утром» скоро станет моим личным девизом. Я размещу ее на визитке и научусь повторять как заклинание. Надеюсь, голос не прыгал от едва сдерживаемых смешков. Несмотря на серьезность ситуации и нежелание выглядеть в глазах «бывшего парня» легкомысленной девушкой, сам факт нескольких парней в моей кровати почему-то веселил. Я – роковая женщина, елки-палки. Будет что рассказать Иде.

При звуках, раздающихся… в отдалении, а не рядом, два возящихся под покрывалось человека замерли. Потом зашебуршились, щупая друг друга.

– Ублюдок, это ты?
– несчастно простонал кто-то.

– Сам такой, - ответ звучал едва слышно, сквозь зубы. И был полон страдания и гнева.

– Даша, все нормально? – осторожно поинтересовались из-за двери, ты что-то сказала?

– Я не хочу сейчас говорить.

Представила как Можайский обнаруживает своих «братанов» и поняла, что светлая дружба детства на этом закончится. Слишком много впечатлений свалится на упрямого и принципиального Диму. Надо его побыстрее выпроводить, да только как это сделать?

– Я не верю, что у вас с Распутиным начались отношения. Он не такой.

Интересно, он себя убеждает или меня. И почему так не верит в возможности Григория. В отличие от Олеси я была «невсамделишной» девушкой, никакие особые запреты в данном случае действовать не могли.

– Ты думаешь, с ним нельзя встречаться? – заинтересовалась я.

Из покрывала вынырнула взъерошенная темная голова. У кое-кого было что сказать по теме, но… здравый смысл пока с разгромным счетом побеждал гордость.