Чтение онлайн

— Еще как пригожусь! — воскликнула Варя. — Вдруг ранят кого — я все как положено сделаю. А в случае чего — и стрелять умею.

— Так-то оно так. Да уж больно ты, Варюша, мала!

— Тоже хорошо: маленькую пуля не скоро найдет, — задорно сказала Варя.

Командир поднялся из-за стола, привычным движением расправил складки гимнастерки под ремнем, прошелся из угла в угол землянки и остановился перед девушкой.

— Решено! Идешь. Будет тебе, Скворцова, боевое крещение. Выступаете сегодня вечером. Остальное скажет Ярышкин. — Он снова улыбнулся: — Ай-яй-яй, Ярышкин! Надо будет ему сказать: пусть бреется почаще. А то конспирация, конспирация, а такая пичуга его засекла… Ну, Варюша, ступай.

В ночном лесу темно — хоть глаз коли. Под порывами резкого ветра зловеще шумят и стонут деревья. Идет дождь со снегом, ноги вязнут в жидкой грязи.

Вот уже шесть часов, как группа подрывников вышла из лагеря. Варя едва передвигала ноги от усталости. Несмотря на пронизывающий ветер ей было жарко: мокрый снег, не освежая, таял на разгоряченном лице, автомат час от часу становился все тяжелей и тяжелей.

Совсем измучилась девушка, но она ни на шаг не отставала от товарищей — чего доброго, собьешься с пути в этой кромешной тьме, как тогда? Кричать нельзя, Ярышкин даже разговаривать запретил.

Вдруг послышались шаги: кто-то шел но чавкающей грязи. Все остановились, настороженно вглядываясь в темноту. Оказалось, это вернулись посланные вперед разведчики.

«Как же они нашли нас в такой темноте?» — удивилась Варя.

Один из разведчиков — Варя по голосу узнала Мишу Вяткина — негромко доложил:

— Уже близко, товарищ командир. Вон и поезд слышен.

— Со стороны фронта идет, — сказал Ярышкин. — Ну, что там?

— Правее, в полукилометре, дот, дальше — деревня. Надо выходить прямо.

— Какая охрана?

— Парный патруль.

— Понятно. Веди.

Вскоре партизаны подошли к вырубке. Тут было не так темно, как в лесу, да и снег на открытом месте казался белее.

— Ишь как они нас боятся, — прошептал кто-то из партизан. — Сколько лесу вдоль дороги вырубили — полоса-то метров сто будет, не меньше.

— Отставить разговоры! — послышался негромкий, но властный голос Ярышкина. — Ложись и замри.

Партизаны залегли между пнями.

В это время неподалеку с правой стороны раздался хлопок, что-то зашипело — и вдруг сделалось светло как днем.

Варя вздрогнула от неожиданности.

«Осветительная ракета… — поняла она. — Значит, немцы близко. Не спят, охраняют дорогу. Ребятам будет непросто к ней подобраться…»

Всем телом Варя вжималась в сырой снег, и, хотя одежда на ней сразу же промокла насквозь, девушка не ощутила холода. Лишь когда ракета погасла, Варе показалось, что сотни ледяных иголок впились в тело. Но товарищи рядом с нею лежали неподвижно, и она тоже не посмела шевельнуться.

Время тянулось медленно. Было по-прежнему тихо и темно, лишь норой в черном небе вспыхивали ракеты.

Наконец Ярышкин взглянул на свои светящиеся трофейные часы и, дождавшись, когда погасла очередная ракета, тихо сказал:

— Вяткин, давай!

Вяткин, словно только и ждал этих слов, молча двинулся вперед. Он полз по вырубке, проворно петляя между пнями, почти неразличимый на снегу в своем маскхалате, и вскоре пропал во мгле.

Выждав немного, Ярышкин сказал:

— Все в порядке, путь свободен. Пора. Скоро должен пройти состав. Орлов и Трошин — со мной. Никитчук, ты останешься с сестричкой тут, в случае чего — прикроешь нас. А ты, дочка, гляди не засни ненароком, не то превратишься в сосульку.

От последних слов командира Варя воспрянула духом.

«Раз Ярышкин шутит, значит, все идет как надо, — подумала она. — Только вот холодно очень. Эх, нельзя встать да попрыгать немножко, глядишь, и согрелась бы. Ладно, нельзя так нельзя, потерплю».

Трое партизан поползли к железнодорожной линии и пропали во тьме.

Варя старалась представить себе, что происходит там, за какую-то сотню метров от нее, на железной дороге. Вот сейчас ребята, наверно, уже подкладывают под рельсы взрывчатку… Сейчас отползают к лесу… Скоро военный эшелон с немецкими солдатами, танками и орудиями взлетит на воздух!..

Потом она стала думать о том, как партизаны вернутся в лагерь. Ярышкин доложит капитану Ковальчуку об успешном выполнении задания. Капитан похвалит подрывников, потом спросит: «Ну как, Варюша, страшно было?» Она ответит: «Ни капельки!» И тогда командир отряда скажет: «Молодец! Теперь всегда буду посылать тебя на самые ответственные задания».

Вдруг где-то впереди застрочил пулемет. В то же мгновение в небе вспыхнула ракета.

— Неужели заметили? — испугалась Варя. — Или просто так, на всякий случай, стреляют?

— Тихо ты! — оборвал ее Никитчук.

То ли от холода, то ли от волнения Варю начала бить мелкая дрожь. Как ни вглядывалась она в темноту, но впереди, кроме пней на вырубке, ничего не было видно.

Вдруг Варя увидела какие-то тени.

— Никитчук, — шепнула она, — смотри.

Тот, наверное, и сам уже что-то заметил, потому что слегка приподнялся и взял автомат наизготовку.

Варя тоже оперлась на локти и выставила автомат вперед.

— Свои… — послышался негромкий голос Ярышкина.

Орлов и Трошин тащили на плащ-палатке Вяткина.

— Варюша, осмотри его и перевяжи быстренько, у него обе ноги перебиты, — сказал Ярышкин. — Или нет, давай сначала зайдем в лес поглубже.

— Успели? — спросил Никитчук.

— В том-то и дело, что нет, — с досадой ответил Ярышкин. — Только стали доставать взрывчатку, ударил пулемет. Учуяли они нас, что ли? Или со страху постреливают? Спасибо, Вяткин не крикнул, не застонал: обнаружили бы нас, как пить дать. Теперь, пожалуй, тут не сунешься. Надо в другом месте попытаться.