Чтение онлайн

И я погружаюсь во тьму.

Вскрикиваю и оборачиваюсь, проверяя, не оставила ли окно приоткрытым.

Но вместо этого вижу в своей комнате фигуру.

Стоящую в углу.

Одетую в белое.

О, боже, только не это.

Не она. Не снова.

Лицо девушки скрыто тенью длинных черных волос, свисающих, словно полотно.

Ее шея сломана и повернута под неестественным углом.

Это Фарида.

Белые глаза светятся в темноте, в упор глядя на меня.

— Чего ты хочешь? — шепчу я. Мое тело начинает мелко дрожать, во рту появляется металлический привкус. Ужас сковывает кости, парализуя таким острым чувством беспомощности, что я вот-вот могу потерять сознание.

Девушка молчит.

Она просто смотрит.

Воздух в комнате тяжелеет, становится гнетущим, наполняется дымом от потухших свечей. Мне кажется, что я не могу дышать, будто задыхаюсь.

Затем она делает шаг ко мне.

У меня перехватывает дыхание, я всхлипываю, и свеча падает из рук, расплескивая воск по полу.

Она делает еще один шаг.

«Хочет убить меня», — думаю я. Она завидует тому, что я жива, и собирается убить меня.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Пожалуйста, не трогай меня, я тебе не враг.

Она останавливается.

Затем медленно наклоняет голову в другую сторону.

Позвонки ее шеи трещат, и этот ужасный хруст наполняет комнату.

Я зажмуриваюсь, надеясь, что, может быть, ее вовсе нет, что все это в моей голове, что я смогу убедить свой разум избавиться от нее. Пусть исчезнет. Пусть пропадет.

Открываю глаза.

Ее лицо в нескольких сантиметрах от моего, глаза вытаращены, рот растянут до невозможности в беззвучном крике.

Черт!

Мой собственный крик захлебывается в горле, срываясь на хрип.

Я почти падаю на пол.

Но девушка отворачивается от меня, и я чувствую ее руку, когда она скользит мимо моей. Я чувствую это. Холод. Сильный холод. И в ужасе наблюдаю, как она идет к двери. Она открывает ее и оборачивается, ее голова все еще держится под странным углом.

Она пытается что-то мне сказать. Ее глаза становятся обычными, больше не такими жуткими. Я начинаю видеть в них настоящую девушку.

Она выходит в коридор. Там тихо, только ветер воет, темно, лишь белый свет аварийной лампы мерцает. Электричество все еще не дали.

Фарида продолжает смотреть на меня, теперь, пожалуй, даже более настойчиво.

Она хочет, чтобы я пошла за ней.

Мое сердце сжимается от этой мысли. Шторм все еще обрушивается на дом, дождь барабанит по крыше.

Но я ставлю одну ногу перед другой.

Она кивает и идет дальше, спускаясь по лестнице.

И я снова следую за мертвой девушкой.

Мы крадемся вниз по лестнице и через общую гостиную, где пламя в камине все еще бушует, но вокруг нет ни души. Потом она открывает дверь и выходит наружу.

По мне хлещет дождь, волосы разлетаются в стороны.

Ночная рубашка Фариды даже не колышется от ветра. Она поворачивается и идет в сторону лаборатории.

О нет.

Я замираю, не в силах идти дальше.

Но она оборачивается и бросает на меня взгляд, полный напряженной силы, и продолжает идти.

Я должна следовать за ней.

Должна знать.

Я торопливо иду, оглядываясь по сторонам, ожидая увидеть кого-нибудь.

Но вокруг только мы, деревья и буря.

Она подходит к двери лабораторного корпуса и открывает ее — без всякой карты-пропуска.

Я следую за ней по пятам, боясь заходить внутрь, но еще сильнее жажду скрыться от дождя. Она идет через учебную лабораторию, направляясь к двери в конце.

И снова, как и прежде, ей не нужна карта, чтобы открыть ее, и она оказывается на лестничном пролете.

«О боже», — думаю я, заходя следом, пока дверь мягко не захлопывается за нами. Я вглядываюсь в мерцающий свет внизу узкой лестницы. Я больше не боюсь мертвой девушки. Я боюсь этого места. Настоящей лаборатории.

— А если там внизу Эверли? — шепчу я ей. — Майкл?

Она ничего не отвечает, просто начинает спускаться.

Черт. Сначала я думала, что, может быть, эта девушка пытается мне помочь или хочет, чтобы я помогла ей.

Теперь я начинаю подозревать, что она ведет меня прямиком в ловушку.

Я все еще стою наверху, слишком напуганная, чтобы идти дальше, когда Фарида, наконец, поднимает голову на меня снизу. Ее рука лежит на двери слева — в ту комнату, где я еще ни разу не была. Она подносит палец к губам, и это выглядит особенно жутко с ее исковерканной шеей. Она велит мне молчать.

Черт, черт, черт.

Я начинаю тихо спускаться, чувствуя, как снова подступает тошнота. Каждую молекулу моего тела сковывает ужас, настолько явный, что волны мурашек снова и снова пробегают по коже.

Я дрожу, когда достигаю низа лестницы, и она поворачивает ручку, открывая дверь.

В комнате полумрак, лишь в углу горит лампа.

Это операционная — точно такая же, какую я видела глазами пумы.

В центре расставлены три стола, все пустые. Вокруг пищат приборы.

И в углу, там, где свет, стоит еще один стол.

На нем лежит тело.

Клэйтон.

Он растянут на столе, его удерживают ремни. К нему подсоединены разные приборы: капельницы, электроды, кислородные трубки в носу. Рядом стоит включенный аппарат ИВЛ, насос ритмично работает, но он к нему не подключен. Рядом — дефибрилляторные электроды, будто он только что умер от остановки сердца и кто-то пытался его вернуть.