Чтение онлайн

Пилот-неврастеник. Это непорядок. Я усмехнулся.

Из душа вышел посвежевшим. Облачился в комбинезон. Перестроил на парадный окрас – теперь он сиял золотом.

Как я и ожидал, на построении адмирал Лармен представил и распределил по подразделениям новое пополнение. К моему удивлению, не было ни одного зеленого офицера. В нашу эскадру перекинули с других секторов опытных пилотов-истребителей. Да, это знак!

Дальше начальник штаба зачитал приказы о присвоении очередных званий. Моя карьера шла на подъем. С сегодняшнего дня я лейтенант первого класса. Итого меньше чем за год перескочил через две ступеньки, для чего в мирной обстановке положено пять лет. Война. Звания и должности сыплются звездопадом. Почти так же, как подбитые истребители…

Потом объявили о переводах. Пару десятков человек, в числе которых был Корвен, усадили в кресла «Морских ястребов». Теперь мой друг получил свою первую машину, которой будет владеть в бою безраздельно.

После построения мы с Таланой и Корвеном направились по коридору, ведущему из строевого зала к жилым палубам.

– Значит, до отбытия минимум двадцать дней. Пилотов не перекидывают перед «нырком на боевой», – сказал Корвен. – Они должны сработаться со своими звеньями.

– Не факт, – возразиля. – Кстати, прими поздравления.

– Жалко, что меня не распределили в ваше звено.

– Твое счастье, – сказал я.

– Почему?

– Наше звено опять кинут шарху на зуб. А ты не успеешь сработаться с нами на должном уровне.

– Ну да, – мне показалось, он немножко обиделся.

Я люблю Корвена. Но он не подошел бы нам. Ему рано еще в одиночный полет. Поэтому меня сильно тревожило это назначение. Я просто боялся за него.

– Будем праздновать звание и назначение? – осведомилась Талана, когда мы уносились на лифтовой платформе вниз.

– А надо? На сегодня серия в «камере пыток», напомнил я.

– Отменяю, – махнула она рукой. – Вчера после «картонной коробки» лейтенант Рутгерт Рук загремел в медицинский блок. Мы, кажется, опять перегнули палку с интенсивностью обучения.

– Ты права.

Действительно перегнули с «камерой пыток». Результаты росли, пусть медленно, но верно. Но людей УРРЕАЛ сто процентов выматывал. Рутгерт загремел минимум на три дня в медицинский блок с нервным срывом.

– Звено пять, – произнесла Талана в браслет. – Сбор через сорок минут. Точка сбора – третья палуба, сектор дубль. Бар.

Офицерский бар – самый излюбленный нами.

– Сегодня разрешаю надраться до свинячьего визга, – улыбаясь, произнесла Талана.

– Спасибо, – ответил я, помимо своей воли тоже широко улыбаясь.

Отдых на Канказе оказал на меня странное воздействие. Я так и не смог снова начать воспринимать Талану просто как учителя, командира и боевого товарища. Перед глазами все время появлялась картинка – она в ладно сидящем на ней строгом платье расположилась в охватывающем ее идеальную фигуру золотом кресле, потом встает, и я в шоке.

Лифтовая платформа застыла, распахнулся проход. Я ступил на пол и едва не споткнулся. В сторонке стояла компания равванских наемников. Все участники той потасовки, которая так и осталась для меня тайной, выбрались из медицинского блока.

Я приготовился к худшему, но меня они не замечали.

И тут я поймал взор Вольгена. В нем была не столько ненависть, сколько трезвый расчет. И обещание новых приключений. Он будто испускал пульсирующий сигнал – УГРОЗА!

– Шарх двурукий, – прошептал я.

– Вольген ничего не забыл, – прошептала, приблизившись ко мне, Талана. *** Ну кто мог подумать, что мы так надеремся?

Этот отдаленный бар за техническими палубами, куда обычно было немного желающих заглянуть, мы облюбовали давно. Интерьеры здесь были далеко не изысканные, зато не толпился народ. Здесь было спокойно.

Талану в самый разгар пьянки вызвали в интендантский отдел по поводу новых контактшлемов. В последнее время оружие, комплектующие детали, в том числе самая дорогая биоэлектроника, которой обычно не хватало, хлынули потоком – только успевай заказывать. Контактшлем – одна из самых дорогих вещей после плазменной пушки в истребителе, мы пытались выбить их несколько месяцев, нам отказывали, ссылаясь на то, что все ресурсы уходят на восстановление поврежденных в бою машин, а менять еще пригодные дорогие шлемы – это распущенность. Но сейчас все вдруг было в наличии.

Талана, услышав новость, сразу подтянулась, взор ее просветлел. И, будто убеждая сама себя, она произнесла:

– Медблок. Встряска. И я в порядке…

Остальные бойцы нашего звена оказались ребятами крепкими и пили, пока не замигал синий огонек и блюдущий наше здоровье комп бара заявил:

– Выдача прекращена. Доза, опасная для здоровья.

– Чего болван электронный тут вякает? – вдруг завелся я. Мозг был затуманен алкоголем. И хотелось затуманить его еще больше. Чтобы утопить в вине неуверенность и беспокойство, которые продолжали тиранить меня.

– Ничего не выдаст, – со знанием дела сказал капитан Лин Торг. – Я его знаю. Это такой гад.

– Как это не выдаст? – обиделся я.

– Комп не переспоришь.

– А это посмотрим, – с этими словами я качнулся и шагнул к панели компа бара.

Мои подчиненные глядели на меня с насмешкой, и это злило.

– Браток… Ты тоже летаешь в космосе… Ты тоже космопроходчик… И ты не нальешь пилоту? – я говорил с этим агрегатом, как с живым. Те, кто потрезвее, давились от смеха.

Ничего. Сейчас по-другому запоете…

И я провалился в цепи…

Когда появились наполненные стаканчики, мои сослуживцы настороженно, а некоторые и ошарашенно глядели на меня.

– Ха, – воскликнул я. – Главное, найти подход. Парень оказался отзывчивым…

Теперь выпивка лилась в любом количестве, и этот факт мои сослуживцы наверняка списали на сбой в системе. И воспользовались им по полной. «Картонные коробки» провоцируют желание оторваться на всю катушку.

Самыми стойкими оказались мы с Корвеном. Мы еще сидели в баре, когда остальные разбрелись. И только зашедшие в бар два сержанта-техника с удивлением разглядывали нас. До такой степени на корабле надираться не принято.