Чтение онлайн

— С-с-с ними встречаться не положено. Вроде бы даже запрещено законом. Или что-то там. Я не хочу ввязываться в неприятности. — И парень пустился бежать.

— Вернись, трус! — закричал я. Ему следовало обернуться и врезать мне за «труса», но он еще наддал.

Тад остался. Но и ему было не по себе.

— Кеван, может, лучше вернуться в город?

— И ты туда же! Послушай, если не хочешь с нами, то хотя бы посмотри. — Я побежал к нашему любимому дереву и полез на него. — Эй, Йиналу! За мной!

На седьмой ему влезть не удалось, а потому я спустился на шестой. Тад сидел на земле под нами и щипал перистый мох.

— Я думал, тебе будет интересно! — крикнул я вниз. — Ты что, уже знакомился с фрухами?

— Heт! — будто это, и правда, было противозаконным. — А твои родители знают, что ты и… и оно?

— Что я и он, — поправил я твердо. — Да, знают. — Я умолчал о различии их мнений. Мы с Йиналу спустились. — Тад, оставайся, а? Ты же смелее Луиса. — Я подвел Йиналу к нему. — Видишь, все в норме.

Тад заставил себя посмотреть на фруха и вроде расслабился.

— Он что, взрослый? Раз ты говоришь «он»?

— Нет. Хватит цепляться. Разве он похож на девочку?

Тад ехидно фыркнул. Он пялился на Йиналу. Даже слишком. Но ведь я и сам вначале пялился.

— Говорит по-нашему?

— Нет. Мы научили друг друга немножко считать. И кое-каким словам.

— И ты приходишь сюда только для того, чтобы лазить с ним по деревьям?

— Нет, мы много чего делаем. Все, что нам захочется.

Тад задал еще немало дурацких вопросов, но тут начал накрапывать дождик. Он воспользовался этим, чтобы сбежать домой, и я тоже скоро ушел. Сказал Йиналу, что прошу у него прощения, только он этих слов пока не выучил.

Когда я пришел домой, дождик еще не кончился. Я как раз снял ботинки и поставил их на половичок, как вдруг мамин голос сказал:

— Кеван-Леонард Марек!

Я знал, чего ждать, и уже почти открыл дверь. Мама появилась непонятно откуда.

— Нам недавно позвонила миссис Коста, — грозно сказала она. — Ну-ка, куда ты отвел ее сына Луиса?

Я не рискнул ответить. Поглядел ей за спину и увидел на пороге гостиной папу. Он стоял там и разочарованно хмурился. Помочь он не мог.

Я пропал.

Три месяца. Мама на полгода заперла меня дома. Ну хорошо еще, что это не были папины земные полгода!

В школе все узнали. Я слышал, что родители Тада наказали его очень строго. Он даже не захотел больше сидеть рядом со мной. А через месяц они переехали.

Луис по-всякому меня допекал, но всем было наплевать. Ну, если совсем честно, паре-тройке ребят это не нравилось — тем, кто считал, что я ничего страшного не сделал. Вот бы с собой их позвать!

И учителя, и директор никакого внимания на то, что Луис ко мне пристает, не обращали. Мама сказала, что я должен терпеть последствия своих поступков. Папа промолчал.

День Учреждения Колонии прошел ужасно, а мой день рождения и того хуже, особенно потому, что папа вел себя так, будто это был настоящий день рождения, и старался меня подбодрить. А я хотел, чтобы он не мешал мне чувствовать себя из рук вон плохо.

Я все думал про Йиналу: как он меня ждал, как, наверное, огорчался и чувствовал себя обманутым, как решил, что я больше ему не друг. И что же я сумею объяснить ему, когда снова увижу… если когда-ни-будь увижу…

Однажды вечером я подслушал, как мама с папой в кабинете участвовали в заседании Комитета. Говорили больше о компьютере, чем о языке фрухов, про субалгоритмы и контекстный анализ. Когда они закончили, мама ушла в соседнюю комнату, а папа остался.

Я вошел на цыпочках.

— Пап? Я вот подумал… а ты не мог бы научить меня их языку?

Он наморщил лоб.

— Киттмантель очень сложен. За двадцать два года мы так и не сумели полностью в нем разобраться.

— Но вы же все равно им пользуетесь. Вы же постоянно разговариваете с их учеными.

— Да, — признал папа, — но частенько путаемся. — Он поглядел на меня вроде с улыбкой и обнял за плечи. — Я могу переделать одну из наших программ в учебную. Дашь мне неделю?

— Конечно, папа!

— Но я не хочу, чтобы пострадали твои школьные занятия. — Я кивнул. — Ну, и маму надо поставить в известность.

— Пап, только не это! — завопил я.

— Кеван, разве ты когда-нибудь что-то делал без ее разрешения? К тому же она тоже работает над киттмантелем. И сможет помочь тебе.

Вернулась мама, и, как ни махал я руками у отца за спиной, он рассказал ей все.

— Мне кажется, это может принести пользу, — сказала она. — При правильном подходе он научится чему-нибудь толковому.

Именно то, чего я хотел.

Дело продвигалось медленно, несмотря на помощь папы. Язык оказался ужасно трудным. Я вроде бы научился связывать слова между собой, но… это трудно объяснить… но они не ощущались, как осмысленные предложения. Я мог говорить, будто фрух, но не думать, как он.

Важно, чтобы Йиналу не услышал чего-то другого, вместо того, что я хочу произнести. Я желал понимания и не мог его добиться.

Я до того отчаялся, что один раз, когда мама меня проверяла, выложил ей все.

— Так в чем отличие этого языка от земных? — спросила она серьезно.

— Ну, возьми слова «прошу прощения», — это были первые слова, которые я отыскал в учебной программе. — В них нет… ну… сожаления.

«Именно этого я и ждала», — сказало ее лицо.

— Причина в том, Кеван, что фрухи мыслят не так, как мы. И эмоции у них другие.