Чтение онлайн

— Я подтянусь.

— Я знаю, это тебе по силам. А теперь вот что: ты знаешь, когда приходит твой друг?

— Примерно. Они берут за единицу трое суток, а не двое, как мы.

— Это нам известно, и, полагаю, ты не забыл, по каким дням вы встречались. — Это не был вопрос, и я не стал отвечать. — А он все еще приходит, как по-твоему?

— Может быть, но времени прошло очень много.

— Знаю, Кеван, я знаю. Мисс Левицки и я сегодня расспросим тебя о нем. Нам хотелось бы узнать о фрухах больше, чем дает изучение их языка, и мы хотели бы продолжить расспросы после того, как ты с ним повидаешься. Ты потерпишь?

— Конечно. — И я добавил: — Спасибо.

Он взъерошил мне волосы.

— Если ты нам поможешь, мы сами скажем тебе «спасибо».

Я поговорил с Рейчел (она велела называть ее так). Она действительно засыпала меня вопросами, но на многие я ответить не сумел. Просто не знал.

Они с папой обсуждали то, что им удалось выяснить. И мне показалось, что они скрывают это не только от мамы, но и от других членов Комитета. И задал себе вопрос: а что они скрывают от меня?

Мы разработали расписание. Рейчел скажет маме, что у нее колеблющийся график, чтобы объяснить, почему наши с ней дни все время меняются.

Маме это очень не понравилось, но она смирилась.

В то первое раннее воскресенье все прошло отлично. Отец довез меня до дома Рейчел, высадил и вернулся к маме. Я вошел в парадную дверь на случай, если кто-то обратит внимание, и вышел через черный ход. Рейчел жила на самой окраине, так что я мог пойти прямо к лесу.

Лес выглядел таким же, как я его помнил. Наше дерево ханой было опоясано маленькими почками у самой верхушки начало тринадцатого яруса. Но это была единственная перемена. Я стал ждать.

Время тянулось медленно. Я осмотрел в лесу другие места, где мог появиться Йиналу. Взобрался на наше дерево, чтобы разглядеть дорогу, по которой он обычно приходил. А потом даже проделал часть пути до города Йиналу.

Мне пришлось уйти, чтобы папа отвез меня домой в срок. Они с Рейчел хотели попробовать еще раз в следующие выходные. И я тоже хотел. Очень.

Мы повторили попытку в следующую позднюю субботу. Я опять отправился в лес, но Йиналу опять не было. Я чуть было не вернулся сразу к Рейчел. Но тут же сел, прислонился спиной к стволу, обхватил руками колени, уткнул в них голову и от всего сердца пожелал, чтобы он не приходил. Никогда!

И тут что-то коснулось моего плеча. Я отмахнулся, не глядя, и меня снова потрогали. Я обежал дерево, но так и не понял, что это было, пока не услышал:

— Кеван?

Он вырос, пух на голове стал гуще, но я его сразу узнал. Я четыре раза принимался что-то бормотать, прежде чем вспомнил фразы, которые выучил.

— Я рад, что ты вернулся, — сказал я ему по-киттмантельски. И еще: — Прости.

Я не сумел разобрать всего, что он говорил. Понял лишь то, что он наверняка сумеет залезть на седьмой ярус нашего дерева ханой. И он сумел… но я-то залез на девятый.

Я объяснил, когда мы снова сможем встретиться — коротенькими фразами. Йиналу понял, что я могу пропустить неделю, но потом все равно приду.

Мы начали примерно с того, чем кончили, и было очень весело. Как-то он принес бумеранг, и мы по-всякому его метали. А в другой раз он принес мячик с отверстиями, которые открывались, когда он начинал падать. Поэтому ловить его было труднее, но и куда интереснее.

Неделю мы все-таки пропустили, потому что начались дожди. А через пару недель дождь полил, когда мы уже играли. Я тут же побежал к Рейчел, но все равно промок до нитки. Мне казалось, она никогда не высушит мои вещи, и мама наверняка обо всем догадается. Пришлось сказать, что я немного промок по пути к машине.

В следующий раз я повел Йиналу на юго-восток от леса к реке, которая протекает через его родной город. Но только когда я почти совсем разделся и объяснил, что мы поплывем наперегонки к другому берегу, он сказал мне, что не умеет плавать.

Папа и Рейчел пытали меня, относится ли это только к нему или ко всем фрухам. Я спрашивал у него, но он больше ничего не объяснил. Видимо, ему разрешили говорить только о себе. Но папе и Рейчел нужно было больше.

Они хотели, чтобы я расспрашивал Йиналу обо всем на свете. Я старался, но мой киттмантель был для этого недостаточен, да и мне-то нравилось встречаться с ним совсем по другой причине. Они это вроде понимали, но все равно стояли на своем.

На зиму нам пришлось прервать наши встречи, но я уже наловчился разговаривать с Йиналу, и он понял, что я вернусь. Уйти в этот последний раз было нелегко, хотя я и знал, что это не навсегда.

Папа забрал меня к Рейчел на следующей неделе для новых расспросов. Рейчел нас встретила, одетая, как на праздник. Не знаю, зачем она утруждалась. Они с папой просто задавали вопросы, все те же вопросы, на которые у меня не было ответа.

— Я ведь вам вовсе не помогаю, верно?

Они переглянулись от удивления.

— Каждый самый маленький факт — ценность, — сказала Рейчел.

— Он приближает возможность узнать фрухов по-настоящему.

— Но почему вы не спросите их самих? Почему не встретитесь с кем-нибудь?

Папа улыбнулся ужасно снисходительной улыбкой.

— Кеван, ты же отлично знаешь, как люди относятся к тому, что их соплеменники общаются с фрухами.

— Угу! Потому-то вы и сделали из меня шпиона!

— Это нечестно, сынок!

Рейчел нас перебила.

— Кеван, мы ведь иногда разговариваем с фрухами. Среди них есть те, кто старается узнать людей, как мы — о них. Беда в том, что они помогают нам с усвоением языка, но ничего не говорят о своем социальном укладе и обычаях. Им не нравится, когда мы начинаем их расспрашивать.

— Но почему?

— И этого нам не говорят… В результате мы сосредоточились на их языке и пытаемся извлечь из него все, что можем.

Я чуть не свалился со стула.

— Ух ты! Понятно, почему люди думают, будто фрухи роботы или вроде того. Вы же читаете только их учебники, а это, наверное, такая скучища! А интересных книжек не читаете!

— Тебе кто-то говорил об этом? — папа даже растерялся. — Ты, Рейчел?

— Нет, — ответила она. — Значит, наше «белое пятно» бросается в глаза.