Чтение онлайн

– Клаустрофобия.

– Называй, как хочешь. Лучше уж сразу повернуть назад, чем вынести тебя из шахты, кричащую, всю в поту.

– Тебе приходилось делать это? – еле выговорила Риба внезапно пересохшими губами.

– Несколько раз. Правда, никогда не выносил одного и того же человека дважды. Как только они теряют веру в мать-землю, ни один не хочет возвращаться обратно.

– Да, в старательском деле кирки и лопаты еще не все, верно?

– Чертовски верно, – подтвердил Чанс.

Последний дневной свет незаметно растаял. В непроглядной тьме лучи света, сиявшие со шлемов, казались твердыми конусами ослепительного сияния, прорезавшего мрак. Свет отражался от лица Чанса, очерчивая жесткие контуры скул и подбородка. Глаза блестели морозным серебром. Стены тоннеля поглощали свет, отдавая лишь малую его часть. И хотя Риба ничего не сказала, она все же почувствовала неожиданное разочарование. Она ожидала чего-то более красочного, блеска или искр, какого-то намека на богатство, таящееся под землей.

Тоннель раздвоился. Правая развилка была шире левой, и стены состояли из более светлого камня.

– Пегматитовая жила, – пояснил Чанс, направив фонарь на стены. Чешуйки слюды и еще каких-то блестящих минералов подмигивали им, создавая сверкающий гобелен, превосходящий яркостью звездную ночь.

– Ой! – ахнула Риба.

– Лучше, чем ты ожидала? – спросил Чанс, взяв ее за руку.

– Да. Как прекрасно!

– Большинство шахт уродливы, всего-навсего дыры, наспех вырытые в этой неприветливой земле. Турмалиновые шахты – одни из немногих рудников, которые соответствуют нашим детским фантазиям и изобилуют волшебно-сверкающими камнями, спрятанными в черной чешуе дракона.

– А вдруг это алмазный рудник семи гномов?

Чанс коротко рассмеялся.

– В жизни не встречал ничего более отвратительного, чем африканская алмазная подземная разработка. Правда, золотые прииски немногим лучше.

– Но кварцевые кристаллы прекрасны, – возразила Риба.

– В кварцевых жилах находят чертовски мало золота. Как-то я видел богатый «карман» драгоценных кристаллов кварца, перемежавшихся золотыми самородками. Зрелище было потрясающее, почти ошеломительное, но весь карман поместился бы в твоей кухонной раковине. Золото по большей части добывается унциями из темного камня.

Лампа Чанса осветила сверкающие стены тоннеля.

– Но здесь, – признал он, – все такое яркое.

Он осторожно коснулся стены заостренным концом молотка. На пол посыпался блестящий порошок.

– Рад, что не собираюсь работать здесь с динамитом, – покачал он головой. – Вибрация в мгновение ока уничтожит шахту.

Риба взглянула на стену, но ничего не ответила, прислушиваясь к шороху частиц пегматита, медленно осыпающихся на землю. Она чувствовала, что Чанс изучает ее, пытается определить, как она себя чувствует под землей, в месте, оказавшемся более предательским, чем она предполагала.

– Со мной все в порядке, – спокойно сказала Риба. – Просто трудно поверить, будто из этой мешанины минералов может родиться нечто большее, чем мой ноготь.

– Турмалины Палы – настоящее чудо, – согласился Чанс. – Ты когда-нибудь видела турмалины в друзах из шахты Эмприс?

– Однажды. В музее. Розовые кристаллы длиной с мою руку в материнской породе из полупрозрачного кварца. Можно увидеть трещины в турмалине, сотни линий, однако основная структура камня осталась нетронутой. С того времени меня преследует мечта найти в Чайна Куин нечто подобное, – тихо призналась Риба, вертя головой, так что свет лампы прихотливо играл на грубых неровных стенах тоннеля.

– Турмалин из шахты Эмприс редко остается в друзах – они легко распадаются. Поэтому те, которые сохранились целыми, поистине бесценны. Нельзя найти ничего равного ни в одной шахте на земле, – объяснил Чанс.

Риба мгновенно распознала странное волнение в, казалось бы, спокойном голосе и поняла, что для человека, подобного Чансу, спуститься в Чайна Куин, оказаться в месте, где можно отыскать небывалые сокровища, означало осуществить давнюю мечту. Чего только не сделаешь ради этого? Конечно, даже риск оказаться под обвалом не остановит его.

– Риба?

Мгновенно вернувшись к реальности, Риба вздрогнула, повернулась к нему, но тут же быстро отвела глаза, поняв, что направила лампу прямо ему в лицо.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Просто думаю.

– О стенах тоннеля?

– Нет. О тебе. Сегодня ты, спустившись сюда, каким-то образом осуществил мечту всей жизни.

Чанс слегка повернул голову, осветив ее лицо белым резким лучом лампы, и долго глядел на Рибу, ничего не говоря. Потом так же молча отвернулся и провел фонарем по светлым стенам тоннеля.

– Да, ты права. Я уверен, что здесь есть турмалины, Риба. Турмалины, которые ждут миллионы лет, чтобы их нашли. И Я НАЙДУ ИХ!

Спокойная категоричность его обета на мгновение лишила ее дара речи и способности двигаться.

– Это слишком опасно, Чанс, – наконец сказала она. – Даже для человека твоего опыта. Никто не даст мне взаймы достаточно денег, чтобы восстановить Чайна Куин и сделать ее безопасной для работы, особенно если в качестве залога я могу предложить лишь половину заброшенной шахты. Сомневаюсь, что даже всей шахты будет достаточно.

– Можно найти способ, – упрямо возразил он, медленно шагая по уходящему вниз тоннелю и внимательно осматривая стены. – Когда чего-то очень хочешь, всегда можно найти способ.

Риба наблюдала, как медленно уплывает лампа на шлеме Чанса, и старалась сдержать протестующий крик. Она начинала понимать, что имел в виду Чанс, когда сказал, что старательская лихорадка горит в крови хуже любой малярии. Сейчас он почти не замечал присутствия Рибы. С таким же успехом она могла быть одна в шахте.

Риба медленно провела лучом лампы по части тоннеля, оставшейся позади. Стены переливались радужными огоньками, которые тонули во мраке, прежде чем снова привести к солнечному свету.

Когда Риба снова взглянула вперед, Чанс казался всего лишь узким светящимся конусом, удалявшимся от нее в темноту, мрачную, совершенно непроглядную, подобную которой ей еще не приходилось встречать. Риба сомневалась, что Чанс заметит ее отсутствие, даже если она немедленно повернется и покинет шахту, оставив его в одиночестве. И может, стоит сделать именно это. Какое право имеет она вмешиваться в его мечту, отвлекать глупыми вопросами, неопытностью, неуклюжими повадками и… ревностью. Потому что Риба ревновала к Чайна Куин, к власти шахты над Чансом, к невероятной глубине эмоций, рожденных в нем вечной ночью, царившей в шахте и волшебными обещаниями ослепительных сокровищ, скрытых в ее глубинах.