Чтение онлайн

И оглянулась кругом, осматривая комнату.

В новом зрении всё казалось совсем иным. Перед ней проходили другие времена, другие эры, словно она смотрела кадр за кадром через проекционную трубу. Пожилой мужчина с седеющими волосами сидел за столом и писал на обратной стороне зелёных листков тонкопласта, затем прервался и заплакал, уронив голову на руки. На постели, стоявшей тогда на другой стороне комнаты, лежала стройная белокурая Джедай-рыцарь — читая рассказы своему мужу, свернувшемуся рядом с ней, положившему темноволосую голову ей на бедро.

Лея посмотрела на дверь и поняла, что может пройти сквозь неё.

«Я заблужусь!»

Снова холодный страх, чувство одиночества, незащищённости.

«Нет», — подумала она. Она шагнула обратно к постели, коснулась лежащего там тела. Своего тела. Запах её плоти, звук биения её сердца было невозможно ни с чем перепутать. Если она сосредоточится, то сможет найти дорогу обратно к нему, точно так же как шла по куда более слабому следу Элегина и Келдора в туннелях.

С ужасом в сердце она шагнула сквозь дверь.

И сразу же стала сознавать голоса. Эта часть коридоров служила Джедаям жилыми покоями, переделанными из бесконечных тепличных пещер Плетта: камень стен пронизывали мечтательные токи растений и усталая, горько-сладкая задумчивость старого Мастера Хо'Дина. Она последовала за голосами в длинное помещение, освещённое не только мягко светящимися панелями на потолке, но и полудюжиной окон разных размеров, защищённых толстыми стёклами от прошлых бурь и, подобно окнам в её камере, скрытыми скалами и завесами лиан на стене долины. Она узнала добрых две трети присутствующих. Некоторые из них состарились за одиннадцать лет, прошедших с тех пор, как она видела их при Дворе Императора. Другие — вроде представителей корпорации «Мекуун» и президента совета директоров «Сейнара» — были недавними знакомыми. А леди Теала Вандрон, признанный дуайен среди серекихских лордов, в силу того что возглавляла самый старый и самый знатный из Древних Династий, посетила Сенат совсем недавно, чтобы ответить на обвинения в негуманности и опустошении планеты, выдвинутых против неё Верховным Судом. Её, похоже, удивило, что кого-то интересовало, позволяла ли она работорговцам устраивать на её родной планете Карфеддион фермы по разведению рабов или нет.

— Ваше высочество, это же всего лишь оссаны и биланака, — сказала она, произнося эти названия так, словно после этого вопрос не требовал никаких дальнейших объяснений.

Крупная, величественная женщина лет сорока, с вежливо-высокомерным упрямством в голубых глазах, она более пространно выражала свои взгляды на этот вопрос маленькой группе, состоящей из Роганды, Ирека и Гаронна.

— Просто бесполезно обсуждать в Сенате эти вопросы с людьми, отказывающимися понимать местные экономические условия.

К группе подкатил маленький робот К-10 с подносом, заставленным бокалами, и Роганда предложила;

— Вы должны попробовать это вино, ваше высочество. Селанонское полусухое, изысканный букет.

— Ах! — Вандрон попробовала самую малость. — Очень мило. — Лея услышала голос тёти Руж: «Полусухие вина пьют только типы из космопортов, дорогая. Тебе действительно надо развивать у себя более рафинированный вкус». Каждое слово этого наставления дополнялось лёгким прикрытием накрашенных век и чуть заметным углублением складок вокруг рта леди Вандрон.

— Быть может, альгаринское? — предложил Гаронн. Альгаринские вина были любимым напитком её отца, вспомнила Лея.

— Конечно. — Роганда обратилась к К-10. — Де-кантированное альгаринское из погребов; охлаждённое до пятидесяти градусов, а бокалы — до сорока.

Дройд-виночерпий быстро укатил.

— Мы же вовсе не похищаем людей из их домов, — негодующе продолжала леди Вандрон. — Этих существ специально разводят для сельскохозяйственных работ. Если б не наше фермерство, они бы, знаете ли, вообще не родились. И Карфеддион переживает пик жестокой экономической депрессии.

— Правда, их там, на Корусканте это не очень-то волнует. — Лорд Гаронн поставил свой бокал на буфет из мрамора и бронзы — Атравиан самого лучшего периода, один из немногих предметов мебели в длинном помещении с каменным полом.

— Именно потому, ваше высочество, — сказала своим низким, приятным голосом Роганда, — мы должны разговаривать как с военачальниками, так и с Сенатом с позиции силы, а не раболепства, чего они, похоже, ожидают. Мы будем… силой, с которой приходится считаться. — Она положила ладонь на плечо сына, изогнув красные губы в гордой улыбке, а Ирек скромно потупил взор.

Стоявший неподалёку от буфета, заставленного коллекцией ликёров и пряностей, явно составленной каким-то дройдом, биопротезированный саллустианский администратор спросил у Дроста Элегина самым тихим голосом:

— Он ведь сильно похож на Императора, не правда ли?

Саллустианин взглянул через помещение на Ире-ка и его мать, очень консервативно одетых, он — в чёрное, она — в белое; Ирек подошёл поговорить с одним из джавекских лордов, в котором Лея смутно узнала главу более воинственной ветви Династии Срифин. Этот юнец явно обладал немалым обаянием.

Элегин пожал плечами:

— Какое это имеет значение? Если он способен сделать то, что она утверждает… — Он кивнул в сторону Роганды.

Та все ещё упорно трудилась, стараясь заставить леди Вандрон расслабиться. Лея могла бы ей сказать, что она с таким же успехом может попробовать засунуть к себе в карман взрослого хатта. Леди Великих Династий не расслаблялись в обществе женщин, которые были наложницами — не важно чьими и не важно, на что способны их сыновья.

— Ну, — с сомнением протянул саллустианин и подрегулировал усиление на носимых им наглазниках. — Если Великие Династии поддерживают его…

Элегин двинул бровями, как бы отстраняя темноволосого юнца.

— По крайней мере, манеры у него хорошие, — решил он. — Не беспокойся, Найтол. Когда прибудет корабль, у нас будет ядро истинного флота, большего, чем всё, что есть сейчас у этих рассеянных придурков. И в самом деле, — добавил он со злобной улыбкой, — коль скоро разным военачальникам наглядно продемонстрируют, что именно способен сделать Ирек, то, думаю, они будут гореть желанием вступить с нами в союз и выслушать, что же мы желаем сказать.