Чтение онлайн

«Корабль?» — обеспокоенно подумала Лея.

Саллустианин снова повернулся к буфету и остановился, направив носимые им усиленные визуальные рецепторы — вероятно, для компенсации дефектов роговой оболочки глаз, развивавшихся у многих саллустиан старше тридцати, — в сторону Леи.

Она не была уверена в том, что именно он увидел, — вдруг психический осадок наркотика сделал её регистрируемой датчиками? — Но, чуть пожав плечами, он продолжил путь к еде. Но этого хватило, чтобы заставить её убраться, двигаясь словно призрак среди других, более слабых призраков, которые мерцали в этом помещении: смутные абрисы детей, увлечённо играющих на полу между холодноватыми аристократами и бдительными бюрократами, секретарями и разведчиками корпораций.

Ирек, заметила Лея, обрабатывал зал с мастерством кандидата в Сенат, вежливо прислушиваясь к мнению лордов и леди Великих Династий, снисходя с почти незамечаемым высокомерием до бесед с представителями корпораций и секретарями лордов. Как заметил Дрост Элегин, у него были прекрасные манеры. И поскольку формальные дуэли были одним из достижений, ценимых лордами среди людей своего крута, то паренёк способен обсуждать это с аристократами помоложе.

— Мы все слышали об этом корабле, — обратился к Иреку лорд Венселл Пикуторион, который был одним из представленных на сенаторском дебюте Леи. — Что это за корабль? Откуда он прибывает? Вы уверены, что он достаточно велик, чтобы предоставить нам мощь и вооружение для создания собственного Союзного Флота?

Ирек почтительно склонил голову, и вокруг собрались другие сенатские лорды.

— Это просто-напросто самый большой и самый тяжеловооружённый фрегат, какой остался со времён расцвета Имперского Флота, — ответил он отчётливым, звонким голосом. — Он был прототипом переходного судна между торпедными платформами и первоначальной «Звездой Смерти». Он не обладает сфокусированной мощью разрушающих лучей, — добавил он, и Лея заметила в его голосе извиняющуюся ноту, — но он почти равен по энергоёмкости «Звезде Смерти»…

— Думаю, мы все согласны, — вставил лорд Гаронн, — что технология планеторазрушителя, мягко говоря, разорительна.

— Но вы должны признать, — в глубине голубых глаз Ирека блеснуло веселье, — что она служит чудесным средством устрашения.

— Фактически нет, — заявил напрямик его светлость. — О чём свидетельствуют события, приведшие к распаду Империи. — И когда Ирек открыл рот, собираясь возразить, продолжал: — Но как бы там ни было, — он повернулся к остальным, — «Глаз Палпатина» был первоначально построен тридцать лет назад для выполнения одного задания, — объяснил он. — Изготовили его и вооружили в абсолютной тайне, и поэтому, когда само задание отменили прежде, чем оно было выполнено, почти никто не знал о самом корабле, а все сведения о его укрытии — в поле астероидов в Туманности Лунный Цветок — затерялись.

— Как неосторожно с их стороны, — заметила одна более молодая леди, загорелая кожа которой говорила, что она всю жизнь провела на охотничьем поле.

Несколько гостей рассмеялись.

Гаронн выглядел раздосадованным, но Роганда мягко вмешалась:

— Всякий, кто имел дело с достаточно большой библиотекой предков, поймёт, что один маленький дефект в компьютере может привести к исчезновению целого набора «вафель» или книги приличных размеров… а соотношение между размерами одной книги и, скажем, четырёх-пяти комнат намного меньше, чем даже между самым большим линспутником и двадцатью парсеками Внешнего Края.

Уж она-то должна знать, подумала Лея, вспоминая полные отчаяния слова Наздры Магроди.

Линспутник!

— И он направляется сюда? — спросил лорд Пикуторион.

— Направляется сюда, — улыбнулся довольный Ирек. — На службу к нам.

Роганда положила ладонь ему на плечо и снова улыбнулась своей гордой улыбкой.

— Наши гости хотят выпить, сынок, — сказала она негромко. — Не сходишь ли посмотреть, что сталось с тем Е-10?

«Милый штрих», — подумала Лея, замечая одобрение на лицах леди Вандрон и лорда Пикуториона. Ирек подавил нехорошую усмешку и кивнул:

— Конечно, мама.

Когда стройный юноша широким шагом вышел из зала с неопределённым, но не совсем приятным выражением лица, в задних рядах группы пошло тихое перешёптывание о том, какой он воспитанный и податливый.

Робот К-10 катил по коридору, маленький и приземистый, примерно в метр высотой, с декоративными бронзовыми перилами вокруг его плоской верхушки. Сама верхушка представляла собой плитку чёрного мрамора, электронно заряженную, чтобы удерживать рюмки, бокалы и всё прочее, что на неё ставили; Лея следила за дройдом почти бессознательно, замечая лёгкое вращение, с которым каждый снимал с него свой бокал, — сама она едва замечала, когда делала то же самое в минувшие годы дома. Это было второй натурой для всякого, имеющего дело с современным К-10.

Сейчас он нёс на своей поверхности заказанную бутылку — сухое альгаринское, двенадцатилетней выдержки, бутылка в должной мере пыльная, — и заиндевелый бокал, исключительная дань уважения леди Вандрон, что и хотела показать Роганда.

Ирек сложил руки на груди и встал посередине коридора, все с той же злой усмешкой.

— Стой, — скомандовал он. К-10 загудел и остановился.

— Возьми бокал.

Робот протянул одну из своих длинных, со множеством сочленений, рук со слегка липучими бархатными подушечками и послушно взял охлаждённый бокал.

— Брось его на пол.

Дройд замер, не закончив движения. Бить бокалы — бить любые столовые приборы — входило в запретный код, вмонтированный в любого домашнего дройда.

Усмешка Ирека расширилась, когда он вперил взгляд в К-10. Лея почувствовала в воздухе колыхание Силы, тянущейся, ввинчивающейся в программу дройда, вынуждая его синапс за синапсом реорганизовывать свои действия, несмотря на препятствующие этому многослойные ограничители.

Дройд сильно расстроился. Он отступил, закачался, завертелся по кругу…

— Давай, — тихо велел Ирек. — Брось его на пол.

А его мозг тем временем несомненно, как и наставляла его Роганда — как научил его Магроди, — образовывал субэлектронные команды, необходимые для осуществления этого действия.

Дёрнувшись, дройд крутящимся движением швырнул бокал на пол. А затем сразу же высунул из своего основания руку со щёткой и шланг пылесоса убрать битое стекло.

— Пока не надо.

Рука и шланг остановились.

— А теперь возьми бутылку и вылей её.

Дройд закачался от несчастья, борясь с самым абсолютным запретом своей программы: никогда, никогда не проливать ничего… Ирек явно упивался замешательством робота. Его голубые глаза не отвлекались, фокусируя Силу через имплантированный чип у него в мозгу…