Чтение онлайн

Чай был вкусный, но к приходу детей уже практически холодный. Поэтому я предпринимала всякие уловки, чтобы добраться до серого бака и налить хоть немного кипятка. Делала я это на корточках, чтобы со стороны раздачи поварской персонал меня не заметил, а вожатые с воспитателями тоже в тот момент отвлеченно ели.

И сам по себе вкус чая и сливочного масла мне запомнился. Эх, все еще готовилось на всем натуральном - без всяких добавок. Чай в Казахстане был свой - отменный, отборный. И масло свое выпускали - с завода сразу в лагерь, так сказать. И печенье, опять-таки, своего производства - казахстанского. Ох, как было здорово, намазывать масло на печенье и складывать гармошками! Тогда еще, хоть и наступали тяжелые времена, но что касалось чая, масла, печенья - этого было завались. Можно было ребенку брать столько, сколько ему возможно было унести в руках.

А еще была безумно вкусная халва, которую тоже можно было есть хоть килограммами. Мы ее катали в шарики, представляя, что это оригинальные конфетки, а потом шарики складывали под подушку. А поздними вечерами что-то из этих шариков лепили - человечков, животных. Правда, нас потом ругали за грязные, промаслившиеся наволочки, но отучить от этих забав и лепки было невозможно. Да, тогда с конфетами, как и с водкой был дефицит, но зачем они были нужны, если печенья и халвы было хоть отбавляй? Да и мясных блюд давали много. Так что, насчет питания было нормально - еще по-настоящему, по-советски.

Тоска по высшей фазе

Поначалу я сожалела, что в лагере не действует бассейн - он располагался на улице и представлял из себя огромную бетонную лунку. Его так старательно заливали бетоном, так верили в его будущее, но за несколько дней до первой лагерной смены в него ударила молния и расколола ровно напополам. Нас все время пугали этим бассейном - говорили, что если мы к нему будем подходить или бродить в нем по бетонному покрытию, то молния снова в него ударит и может за одно нас убить. Но, все равно, и по расколовшемуся бассейну гуляли, особенно после того, как пройдет проливной дождь и оставит в неровностях покрытия лужи.

Вода в этих лужах нагреется, и мы начинаем друг друга брызгать и визжать, пока кто-то из старших не заметит и не выгонит. Неподалеку мог сидеть тоже слезка пьяный грузчик дядя Коля, но был он умный, как профессор, и все рассуждал: "Лопнул бассейн, лопнул! Так и советское общество, которое строили, строили, бетонировали, бетонировали, на две половины трескается. Вот тебе и Юрьев день. Одни будут богатые, а другие бедные..." А потом, если сильно напивался, то падал прямо в бассейн и громко храпел. Когда его будили толстые женщины из столовой то каталкой, то шваброй, он снова говорил: "Вот тебе и Юрьев день! Пиз... державе! Стремились, так сказать, к высшей фазе - к полному коммунизму, а замкнуло на низшей фазе" И громко высмаркивался!

Я часто не спала в сончас, а шарилась - то по лагерю, то к речке с пацанами бегала. И все время видела сидящего или лежащего дядю Колю-грузчика. Худой, но очень интересный был старичок, а, может, и не старичок вовсе - ему от силы было лет пятьдесят. Только смахивал он на сильно спившегося бомжа. Я у него спрашивала:

– Дядя Коля, а вы всегда грузчиком работали. Трудно ведь!

– Нет, я раньше идеологию марксизма-ленинизма в строительном институте преподавал.

– А что это такое - идология?

– Не идология, а идеология. Хотя, ты молодец, это одно и то же!

– А как это бассейн расколотый - это и есть наша страна?

– А вот так, потому что везде воровство. Вон и от меня требуют разгружать продукты, а потом часть их снова быстро загружать в какой-то другой грузовик. Налево увозят продукты из лагеря. А вы, дети, не доедаете! Так и не смогли толком построить коммунизм.

Продукты "налево" или каждому- по потребностям

Я пыталась спорить:

– Да мы нормально едим, дядя Коля - масла, печенья завались! И халвы тоже. Здесь нас вкусно кормят, а вот в городе в магазинах уже ничего не взять, это плохо, как говорит моя бабушка. Мой дедушка всю жизнь кузнецом проработал, по утрам ему надо пить чай с большим куском масла, который он растапливает в кипятке, прежде чем заварку наливает. Так очень плохо, когда нет в магазине масла. Приходится идти на рынок, где оно у намного дороже стоит и чем-то пахнет - навозом коровьим, как бабушка говорит. А в магазине типа чистое и по технологиям продают.

– Пойми, дочурка, вот здесь масла навалом, а где-то, в другом месте его совсем нет, и люди о нем мечтают. Сейчас в магазинах перебои то с маслом, то с мясом, то с водкой. Сплошной бардак. Сами дефицит создали.

– Что такое дефицит?

– Это когда-то чего-то не хватает. Вот конфет вам не хватает?

– Ну, да, только они такие невкусные, лучше бы таких совсем не было.

И снова за ним прибежали поварихи, и стали кулаками его в спину пинать, дескать, отрабатывай пропитое, паразит.

– Дядя Коля, а вот вы все говорите - полный коммунизм? Это как толстая тетя полный? От чего он полнеет-то?

– Эх, доча, ты еще маленькая! Сколько тебе лет? Двенадцать? Ну и хорошо, ты уже научный коммунизм учить не будешь, если когда-нибудь в институт поступишь. А я ровно двадцать лет его преподавал с 1965-го по 1985-й. А на следующий день в позапрошлом году уволился после этой даты и сказал словами Маркса: "Исчезнет противоположность между умственным и физическим трудом". И записался в грузчики винно-водочного магазина, а потом когда жена из дома выгнала, стал работать там, где еще и жить можно. Здесь вот в лагере - практически как в ЛТП, где я раз десять был без толку.

ЛТП я знала, что такое, и не переспрашивала у дяди Коли - теткин муж Вадим периодически там лежал, и ему передачки носили, а он их там на водку менял.

– У меня, доченька, когда я уволился с института, труд из тяжелого бремени превратился в жизненную потребность! Понимаешь ли, в душе мне удалось построить таким образом коммунизм. Но ведь я - отдельный индивидуум, а надо, чтобы все индивидуумы включались в этот общий процесс строительств. Но как, если столько кругом ворюг и сволочей-единоличников? Вон, бегут мои эксплуататоры, опять надо ворованное загружать!
– и дядя Коля указывал на столовую, откуда три толстушки в развевающихся халатах и в белых платках махали кулаками. И тут дядю Колю понесло, он стал говорить тезисами в сторону бегущих и очень потных поварих: