Чтение онлайн

– Не вяжется, Слава.

– Почему?

– Самая дурная девица, обнаружив взломанный замок, без свидетелей в дом не войдет. Подумай, зачем ей бросаться грудью на амбразуру?..

– Так оно и в действительности получилось, – сказал Лимакин. – Кроме свидетельницы-соседки, Вика даже участкового пригласила.

– Да, с этой версией я, похоже, погорячился. – Голубев смущенно царапнул затылок. – Костя, а из-за чего Солнышкин развелся с Аллой Аркадьевной? Она – умница, он тоже не дурак. Чего им не жилось?

– Не знаю. Игорь не из тех мужиков, которые с каждым встречным-поперечным готовы на все лады полоскать косточки своих бывших жен.

– Хоть что-то о ней рассказывал?

– Ничего.

– Разве у вас в Управлении одни пуритане подобрались, о женщинах и разговоров не ведут?

Веселкин засмеялся:

– Ну, как без этого… Есть и у нас такие кобели, что «завсегда про баб думают». И языки без устали чешут, хвастаясь друг перед другом любовными успехами. Солнышкин в таких состязаниях не участвует.

– А ты не слышал, как рэкетиры увели у Теплоухова спальный гарнитур итальянского производства стоимостью больше двадцати шести миллионов? – спросил Веселкина Лимакин.

– На оперативке, помню, шел разговор о заявлении главбуха Лискерова. Разобраться поручили, по-моему, Солнышкину. Чем это разбирательство кончилось, не знаю.

– Насколько нам известно, ничем.

– Значит, что-то в этом деле было сомнительным, если Солнышкин не довел его до конца. По достоверным фактам Игорь работает четко. Не помню случая, чтобы завершенные им дела возвращались на доследование.

– Есть предположение, что именно из-за главбуховского заявления вымогатели расправились с Теплоуховым.

– Вот эта версия более убедительна. Таких случаев в криминальной практике сколько угодно. Правда, в большинстве из них точку ставили с помощью автомата Калашникова или «макаровского» пистолета. Однако было и отравление водкой «Абсолют». Через пробку медицинским шприцем капнули отраву.

– А в бутылку с шампанским нельзя «капнуть»? – быстро спросил Голубев.

– Нет, Слава, нельзя. Даже сквозь мизерное отверстие в пробке шампанское, особенно, если его взболтнуть, может сработать, как огнетушитель.

– Организуй нам встречу с Солнышкиным, чтобы потолковать насчет итальянского гарнитура.

– Сейчас попробую… – Веселкин придвинул к себе телефон внутренней связи и по памяти накрутил номер. После первого же звонка в трубке послышался глуховатый голос:

– Майор Солнышкин слушает.

– Привет, Игорь Сергеевич. Веселкин говорит.

– Здравствуй, Костя.

– У меня в гостях следователь и опер угрозыска из райцентра, где учится твоя дочь. Нет желания поговорить с ними?

– Есть такое желание. Через две минуты зайду.

Солнышкин появился раньше, чем обещал. Уже на первой минуте в кабинет Веселкина вошел статный русоволосый майор с типично русским озабоченным лицом. Пригнанный по фигуре милицейский мундир делал его моложавым, но глубокие морщины на высоком лбу и наметившиеся под светлыми глазами отечные припухлости подсказывали, что возраст майора явно за сорок. Поспешность, с какой он отозвался на предложение Веселкина, несколько озадачила Лимакина, однако Солнышкин быстро объяснил возникший было у следователя вопрос. Едва только Костя представил ему своих «гостей», он сказал Веселкину:

– Вчера вечером мне домой впервые позвонила Алла… – И, усевшись на стул, повернулся к Лимакину: – Вика действительно попала в нелепую историю?

Лимакин сжато рассказал фабулу дела, включая то, как Теплоухов, поставив на стоянке свой «Форд», из бара «Затерянный рай» разыскивал по телефону вроде бы Викторию Солнышкину, потом с кем-то недолго переговорил, а в заключение купил у Казбека бутылку французского шампанского с коробкой дорогих конфет в придачу и, уложив покупку в «дипломат», отбыл в неизвестном направлении. На следующий день его труп обнаружили в Викином доме. Эксперты установили отравление цианистым ядом.

С повышенным вниманием, не перебив ни единым словом, Солнышкин выслушал следователя и огорченно проговорил:

– Такую шараду в одночасье не разгадать.

– Ребята предполагают, что рэкетиры свели с Теплоуховым счеты за главбуховское заявление, – сказал Веселкин.

Солнышкин поморщился:

– Свести счеты эти подонки вполне могут, но не таким же замысловатым способом. Причину надо искать в другом. После случая с гарнитуром «Джада» Теплоухов словно поглупел, стал вести себя странно. У меня даже сложилось впечатление, что Николай Валентинович вознамерился улизнуть за границу.

– По телефону из бара он кому-то говорил о двух путевках на Канарские острова, – вставил Голубев. – Вроде бы отдыхать там с кем-то собирался.

– Туристические путевки – хороший предлог выехать из России без визы на постоянное жительство за рубежом. Это еще раз подтверждает мое предположение.

– Зачем Теплоухову лишняя морока с путевками? – усомнился Веселкин. – При необходимости он вполне мог получить визу.

– Значит, что-то ему мешало сделать это.

– Что, например?..

– Скажем, опасался, что, узнав о его намерении исчезнуть за кордон, рэкетиры круто прижмут. Или у лица, с которым Николай Валентинович намеревался отбыть в загранпутешествие, какие-то проблемы с выездом были. Вообще-то поступки российских нуворишей, называемых ныне «новыми русскими», не всегда поддаются логическому объяснению.

– Мне Теплоухов казался серьезным мужиком.

– Таким он и был до случая с гарнитуром «Джада».

– А что с этой «Джадой» произошло?

– Банальный рэкет. А воду замутил главбух. Двадцать шесть миллионов обесценивающихся рублей для «Лебедя» погоды не делают. Не знаю, зачем Лискеров после драки начал размахивать кулаками и писать заявление, когда по существу уже ничего нельзя было поправить. Если бы Теплоухов обратился к нам до того, как у него увезли гарнитур, мы без шума и пыли повязали бы вымогателей с поличным и на корню прихлопнули бы начинающую банду, не дав ей сорвать первый куш.