Чтение онлайн

Несмотря на мольбы второго дема побыстрее отсюда убраться, я спешить не стал. До темноты минимум час, так что по этому поводу можно не суетиться – гораздо больше напрягает возможность подхода подкреплений к врагу. Фора в пять – семь минут – это хорошо, но маловато. Ведь прежде чем расчленять трупы, надо их обыскать на предмет наличия продовольствия и полезных в хозяйстве вещей. В частности, испытываю острую нужду в теплых штанах – мои порядком изодрались после горно-лесных приключений и ветер свободно прогуливается от дыры к дыре.

Насчет провианта хороших новостей не было. Это меня расстроило:

– Вы всегда по лесу налегке ходите? Без вещевых мешков и без еды?

– Думали, что ты ранен сильно и далеко уйти не сможешь. Иначе бы, конечно, взяли. А так они нам незачем – мы завтракаем на корабле, потом обыскиваем берег, далеко от него не отходя. Галера тем временем переходит чуть выше, и там встречаемся. К чему нам лишнюю тяжесть таскать по этим камням, если и обед и ужин всегда неподалеку? Да и в спешке выступили – не до сборов было. Вытащишь меня?! Я много знаю – все расскажу!

– Может, и вытащу. Штаны мне нужны.

– Вон, снимай. – Дем указал на второго арбалетчика, разбившего голову при падении с бревна. – Хорошие, и не обгадил вроде.

Я счел совет дельным и поспешил к трупу. Если поначалу не видел смысла в чрезмерной спешке, то теперь мнение изменил. Не знаю, как там насчет ходячих трупов и подхода подкреплений, но находиться в каньоне даже при свете дня неуютно. Слишком сильно здесь, внизу, шумит вода, заглушая звуки леса. К обрыву дивизия солдат выйдет, а я узнаю об этом, лишь когда они начнут плевать на голову. К тому же демы каким-то непонятным способом умеют приглушать создаваемые ими звуки. Действует этот эффект, похоже, недалеко. Когда лучник перебирался на другой берег, я в засаде слышал, как скрипит обломанная вершина дерева, – видимо, выходила за радиус действия их возможностей. Лай собаки тоже доносился отчетливо – наверное, иногда давали больше свободы, удлиняя поводок.

В общем, неуютно здесь торчать. И хотя дем уверяет, что за ними не шли другие, но я не столь наивен, чтобы верить во все им сказанное. Сейчас быстренько расчленю трупы – и потащу его наверх.

Но сперва штаны.

В стороне густо посыпался снег с потревоженной вершины дерева. Вроде ничего страшного – на краю никого не видать. Похоже, вездесущие вороны уже засекли перспективное в плане жратвы место и занимают места вокруг пиршественного стола. Да пожалуйста – мне такого добра не жалко.

Покалеченный не ошибся – покойник и впрямь оказался человеком деликатным и не испачкал штанов. Внизу, правда, намокли – ноги в ручей угодили, но это легко исправить.

Расстегнул ремни доспеха, кое-как задрал кверху непослушную толстую кожу, справился с поясом, потом с узлом веревки-плетенки. Затем начал стаскивать штаны, но безуспешно – они за что-то зацепились сзади. Перевернул тело животом на огромный валун, ухватился за грубую шерстяную ткань, дернул, одним махом оголив волосатые ляжки до колен.

И в этот миг гнусавым гласом с небес обличающе грянуло:

– Ты что это делать собрался?! Извращенец!

Ни на Земле, ни здесь я более гнусного голоса никогда не слышал – за единственным исключением. Так что не стал испуганно хвататься за Штучку, хотя от неожиданности едва заикой не остался. Облегченно переведя дух, для начала оправдался:

– Зеленый, это вовсе не то, о чем ты подумал. Побегать по лесу пришлось, вот и обтрепались штаны – каждый куст так и норовит клок оторвать. Дыра на дыре – ноги от сквозняков мерзнуть начали, вот и решил обновить гардероб. И вообще: откуда ты здесь взялся? Ты же должен овес в клетке клевать и вино клянчить. Не подумай плохого – я тебе рад ужасно, но и удивлен. Сбежал, что ли?

– Если красивая девица крепко запирает двери, то не грех воспользоваться окном, – с намеком ответил попугай и слетел с ветки на рухнувшее в каньон дерево, вызвав очередной локальный снегопад.

Расселся с видом короля на троне, уставился на меня, будто на кишечного паразита, брезгливо заметил:

– Так и знал, что без папочки последних штанов лишишься. У всех дети как дети, а у меня хрен знает что. Такого грязнулю, как ты, даже свинья ночевать не пустит.

– Повидай с мое – станешь не Зеленым, а Коричневым. И зубы мне не заговаривай! Тоже мне расселся! Владыка курятника! Сбежал?!

– Сам петух, – нагрубил попугай и неожиданно по-доброму добавил: – Я так счастлив, что вижу ваше прекрасное лицо.

– Подлизываешься? Значит, точно сбежал.

В стороне что-то просвистело, стукнуло с тем непередаваемым звуком, который на всю жизнь запоминают те, кто слышал, как сталь входит в тело. Резко обернулся, отскакивая к стенке каньона и вскидывая взведенный арбалет.

Из-за края обрыва выглядывал Амед. Тот самый хеск, который в свое время меня едва не придушил, а после стал верно служить, отрабатывая долг крови. Вид у него был самый невозмутимый – даже не скажешь, что только что убил человека. Небось злорадствует в душе – ведь я его только сейчас заметил.

Проклятый каньон – не будь нужды, никогда бы не стал спускаться в такое опасное место. И вообще – надо срочно научиться шестому чувству и жизни в лесу, а то когда-нибудь заработаю инфаркт из-за непрекращающихся попыток подкрасться ко мне бесшумно. Причем успешных.

Тело разговорчивого дема корчилось в агонии – увесистый нож вонзился ему в шею. Похоже, перерезанным горлом не обошлось – между позвонками засел.

Хески умеют убивать.

– Ты зачем это сделал? Я не успел его допросить.

– Он хотел вас убить, – спокойно ответил Амед. – За ножом тянулся.

– Чего это вдруг? Мы с ним мило общались, он уговаривал вытащить его. Очень боялся здесь остаться ночевать.

Хеск указал на попугая:

– Увидел птицу и понял, кто вы такой. Со стражами демы не разговаривают.

– Если это так и было, то не думай, что спас меня.

– Я и не думаю. Просто не хотел, чтобы вы отвлеклись от мудрой беседы с птицей. Птица, кстати, никуда не сбегала.

По Амеду никогда не поймешь – всерьез говорит или издевается, но я уже давно привык к такой манере общения.