Чтение онлайн

— Разве вы не берете с собой в Швецию брата? Там вы сможете сделать его графом или даже герцогом.

— Я не хочу, чтобы мой брат переехал в Швецию. Ни мой брат, и никто из членов моей семьи. Король Швеции пожелал усыновить меня, меня одного, а не всю мою родню. Поверьте, сир, я знаю, что делаю.

Невольно мы все посмотрели на императора. Он-то осыпал дождем корон и титулов своих братьев!

— Думаю, что вы правы, Бернадотт, — сказал император, поднимаясь. Мы тоже встали. Император подошел к столу и просмотрел прошение еще раз.

— А ваши земли во Франции, Ютландии, Вестфалии? — спросил он.

— Я решил продать их, сир.

— Чтобы заплатить долги династии Ваза?

— Да. И чтобы поддержать двор династии Бернадотта.

Наполеон взял перо. Посмотрел на нас еще раз.

— С этой подписью вы, ваша жена и ваш сын перестают быть французскими гражданами, Бернадотт. Подписывать?

Жан-Батист утвердительно кивнул. Глаза его были полузакрыты, а губы крепко сжаты. Я нашла его руку.

Часы пробили полдень. Во дворе прозвучал резкий сигнал трубы — сменялся караул. Звук трубы заглушил скрипение пера.

На обратном пути мы не были одни на длиннейшей ковровой дорожке. Наполеон сопровождал нас. Его рука лежала на плече Оскара. Менневаль широко распахнул двери. Дипломаты, генералы, иностранные принцы, наши министры отвесили низкий поклон.

— Я хочу, — сказал император, — чтобы вы поздравили вместе со мной Его королевское высочество, наследного принца, принцессу Швеции и моего крестника…

— Я герцог Зедерманладский, — прозвенел голосок Оскара.

— И моего крестника, герцога Зедерманладского, — закончил Наполеон.

На обратном пути Жан-Батист полулежал в углу кареты. Мы устали и не могли даже говорить. На улице Анжу стояла толпа любопытных. Кто-то крикнул: «Да здравствует Бернадотт!»

В дверях нас ожидали граф Браге и барон Густав Мернер с несколькими шведами, прибывшими со срочными поручениями.

— Прошу извинить нас, господа. Ее королевское высочество и я, мы хотим остаться одни, — сказал Жан-Батист, жестом отпустив всех, и мы прошли вдвоем в маленькую гостиную.

Но мы были не одни… С кресла поднялся тонкий силуэт. Фуше, герцог Отрантский, министр полиции, впавший в немилость! Он вошел в сделку с англичанами, а Наполеон об этом узнал.

Сейчас Фуше стоял перед нами и протягивал мне букет темно-красных, почти черных роз.

— Разрешите поздравить вас, — произнес он приятным голосом. — Франция гордится своим знаменитым сыном.

— Оставьте, Фуше, — измученным голосом сказал Жан-Батист. — Я уже не француз. Я отказался от французского подданства.

— Я знаю, Ваше высочество, я знаю.

— Тогда извините нас, — сказала я, беря розы. — Мы не можем никого принять сейчас.

Оставшись вдвоем, мы сели рядом на диван и сидели такие уставшие, как будто проделали пешком очень длинный путь.

Потом Жан-Батист встал, подошел к пианино и тихонько тронул клавиши одним пальцем. «Марсельеза»!.. Он умел играть только одним пальцем и только «Марсельезу».

— Сегодня я видел Наполеона в последний раз в жизни, — сказал он без перехода.

И продолжал играть. Все тот же рефрен. Все тот же…

В этот день Бернадотт уезжает в Швецию. Одновременно Наполеон назначает послом в Швецию барона Алькиера. Бернадотт принял его в Париже довольно холодно и даже насмешливо, так как Алькиер был послом в Неаполе и Мадриде и отовсюду был отозван.

Курьеры, прибывавшие из Швеции, рассказывали о грандиозных приготовлениях к встрече наследного принца.

Каждое утро Бернадотт подолгу беседовал с пастором, готовившим его к переходу в лютеранскую религию. Еще до приезда в Стокгольм Бернадотт должен был отречься от католической веры, а в датском порту Эльсинор подписать Аугсбургское вероисповедание (составленный Меланхтоном символ лютеранской веры) в присутствии шведского архиепископа. Ведь лютеранство — государственная религия Швеции.

Эжени было предоставлено право оставаться католичкой. Оскара же наставлял в религии и в шведском языке молодой пастор, которому помогал граф Браге. Жан-Батист заучивал сам и заставлял заучивать Эжени фамилии придворных, с которыми им придется постоянно общаться в Швеции.

Эжени было трудно выговорить эти фамилии, но Жан-Батист говорил ей:

— При желании можно выучить даже эти трудные фамилии, и я выучу их. И вообще, тебе следует поторопиться с отъездом. Я не хочу, чтобы ты с Оскаром задерживалась в Париже. Обещай мне, что, как только я приготовлю твои апартаменты в королевском дворце, ты сразу выезжаешь, а этот дом мы продадим.

Но Эжени уговорила Бернадотта не продавать дом на улице Анжу в Париже. Она хотела оставить ceбе гнездо во Франции, а так как люди, купившие дом ее отца в Марселе, не пожелали вновь уступить ей его, то она упросила Бернадотта оставить для нее нелюбимый им дом в Париже.

Прощаясь с женой и сыном возле открытой дверцы своей кареты, Бернадотт сказал графу Браге:

— Обещаете ли вы мне, граф, что моя жена и Оскар скоро последуют за мной? Может случиться так, что моя семья будет вынуждена срочно покинуть Францию. Вы понимаете, о чем я говорю?

И он уехал на свою новую родину.

Никогда не думала, что ночи могут быть такими длинными и такими холодными…

Завтра мы с Оскаром поднимемся на борт убранного флагами военного судна, чтобы через Зунд переправиться в Швецию. Мы прибудем в Хельсингбург. Шведы будут встречать наследную принцессу Дезидерию и ее сына, наследника престола, моего милого маленького мальчика.