Чтение онлайн

Неистовство молодежи не прекращалось. Кто-то очень громко крикнул: «Позор!» — но к чему это относилось — к концерту или к скандалу, — было не совсем ясно. От неожиданности на какой-то миг публика затихла, и Дикки сумел этим воспользоваться. Ценой большого внутреннего усилия, о котором говорили лишь капли стекающего по лбу пота, ему удалось собраться. Не обращай внимания на невнятный гул, то вспыхивающий, то затихающий в глубине зала, Дикки обернулся к ударнику Патрику, знаком попросил его сыграть вступление. И, перекрывая шум, запел во весь голос, дошел до верхней ноты и метнул ее в зал с такой силой, что стрела попала прямо в цель: толпа, получив удар в солнечное сплетение, покорилась сразу же, как укрощенное животное, издала глубокий вздох и взорвалась бурей аплодисментов. Дикки, от напряжения изменившийся в лице, жестом повелителя стихий потребовал и добился тишины, а затем каскадом золотых стрел в зал посыпались его «верха».

Алекс вытирал пот со лба.

— Ох, старушка! — сказал он Кристине. — Я был на грани инфаркта.

— Но что же все-таки происходит? — спросила приехавшая из Парижа Крис. — Конечно, вся эта кампания очень неприятна… Но я же вижу, зал набит.

— Набит, даже слишком, — сказал Алекс, — но все держится на волоске. Сегодня вечером Дикки не спасовал, овладел залом, я, правда, не понимаю, как. Но достаточно всего одного раза, когда он будет не в форме, и тогда провал. И о нем раззвонят повсюду. Наверняка за всем этим кто-то стоит, Крис. Я чувствую, понимаешь? Ну хотя бы кто такие эти типы, поднявшие крик?

Этих типов выбросили на улицу, и они даже не слышали громких криков «браво», оваций, которыми закончился концерт. Победа над «злоумышленниками» только добавила блеска триумфу Дикки-Короля. Но Алекс не обольщался: так одерживают победу в боксе, а не на сцене. Если бы Дикки проиграл, зрители остались бы не менее довольны.

Публика расходилась. За пределами магического круга шапито и огней крики умолкали; зрители разговаривали вполголоса, искали друг друга, хлопали дверцы машин, тарахтели мопеды… Клод остался один. Люди растекаются, как лужи крови… Даже Эмилио, Аттилио, словом, его приятель, почему-то исчез. И снова угрожающе надвигалось одиночество, машины разъезжались, звучали последние слова прощания, скоро он снова останется один, на ничейной земле, среди каркасов опустевших автомобилей, поставленных на ночную стоянку, домов с закрытыми ставнями, сквозь которые просачиваются дразнящие лучи света, среди нескончаемых заборов, уже неразборчивых афиш на стенах, — опять эти стены… Он хотел подняться, но не смог.

— Подождите минуточку, — произнес знакомый голос. — Это пройдет. Не надо торопиться.

Откуда взялся этот юный, почти ребяческий голос и, как ни странно, не по-детски разумные речи?…

— Ну и натворили же вы дел, крестный! О! Я, конечно, все прекрасно понимаю… Микки написал мне в Авиньон… Но это было не вовремя, для Дикки. Могло плохо кончиться. Ну ничего, я все улажу. Очень мило, что вы приехали повидать меня, крестный…

— Почему ты называешь меня крестным? — с трудом пробормотал он.

Ему вдруг невыносимо захотелось спать. Нет сил открыть глаза, узнать, что за девушка сидит рядом. Фанни? Красотка, читавшая книгу в отеле? Или позавчерашняя шлюха, которая, кстати, была довольно мила?

— Вы хоть название своего отеля можете вспомнить? — спросила эта девушка сочувственным, но не лишенным твердости тоном. — Не сидеть же здесь всю ночь.

— Название отеля… Но оно такое… такое, понимаешь ли, смешное… Замок, как бишь его… Отель Трюк, кажется… и почему это я туда сунулся…

— Очевидно, потому, что там оказался бар, — ответил молодой и решительный голос. — Пошли, соберитесь-ка. Вы не настолько уж пьяны.

Действительно. Он был не так уж пьян. Чувствовал, что хмель постепенно рассеивается вместе с тоской. Хорошо бы выпить что-нибудь.

— Пива. Я хотел бы выпить кружечку пива, а потом скажу… какой отель…

— Выпьете в своем номере.

— Номер девять… — прошептал он, вспоминая. — Номер девять, отель «Прекрасный замок». Видишь, я отлично помню.

— Ну хорошо. Так идем туда. Обопритесь на меня.

У него хватило сил встать. Рядом оказалось плечо, точнее, совсем хрупкие и вместе с тем крепкие от нервного напряжения плечи невысокой, щуплой, но чрезвычайно собранной девушки… Полина, но она ведь такая, такая маленькая…

— Полина….

— А! Узнали наконец! — радостно воскликнула она, продолжая идти. — Вот было бы забавно, если бы, приехав так далеко повидаться со мной, вы бы меня так и не узнали… Уехали бы, так и не найдя меня…

— Я уехал бы, не найдя тебя… тупо пробормотал он.

И фраза показалась ему такой печальной, такой многозначительной, что он продолжал повторять ее, сидя на кровати в своем девятом номере, тускло освещенном розовой люстрой. Не найдя ее… Он безуспешно старался удержать в голове немного хмеля, как полусонный человек, натягивающий на себя соскальзывающее одеяло.

Музыканты ушли ужинать. Дикки велел подать еду в номер, хотел остаться один и сразу же заснуть…

— Он-таки их скрутил, наш братишка! — сказал Патрик, весело усаживаясь за стол.

Он был «звездой» среди ударников и известен не меньше, чем Дикки, во всяком случае, — не будем преувеличивать — он сам так считал. Патрик был первоклассным ударником — другие музыканты это признавали, — необыкновенно талантливым, красивым, абсолютно беззлобным и хладнокровным, он в полной мере заслуживал прозвище «акула», которым награждают студийных музыкантов с самой высокой ставкой.

— Да, но сколько раз ему еще это удастся? (Алекс.)

Жюльен:

— А кто такие эти крикуны? Патрик, ты их видел?

— О! Это всего-навсего мои приятели, — с серьезной миной пошутил Дейв. — Я попросил их чуть освежить атмосферу…

Три недели назад это рассмешило бы их. Они подхватывали любые шутки. Но тревога, страх висели в воздухе. Судьба каждого была более или менее связана с Дикки. Кроме Патрика и Жанно, которые работали на студии, у них не было иного способа зарабатывать на жизнь.

Вечный козел отпущения, постановщик Серж воспринял молчание как упрек.

— Если бы меня обеспечили настоящим нарядом полиции… Грузчики здесь вовсе не для этого. То, что нм приходится выталкивать скандалистов, даже противоречит профсоюзным законам. К тому же сегодня зал не поддержал их или не совсем поддержал. Но если…