Чтение онлайн

– Придется сначала проверять индивидуальную переносимость здесь, в условиях корабля. А пока я пробую на мышках, как реагирует легочная ткань, нет ли побочных эффектов…

– Можно одеть респираторы.

Профессор возмущенно фыркнул:

– Респираторы! Допустим, водоросли они отсеют, а что с бактериями?

– А что? Непохоже, чтобы здесь был очередной биологический ад как на Кобре. Люди живут…

– Если это люди. У них даже внешние отличия. А если люди, тем хуже для нас. Тогда местные болезнетворные микроорганизмы будут чувствовать себя в наших телах как дома. Но насчет людей и прочего крупного зверья спрашивайте Кантару или Бродгауэра, а у меня специализация в микробиологии.

– А как поживает ваше мелкое зверье?

– Вы хотите, чтобы я вам дал ответ через двое суток после получения первых проб воздуха? Я, конечно, профессор, член академии… эээ неважно, но я не волшебник! Что, если от какой-нибудь идиотской бациллы у вас вскочат вот такие язвы? А если там какая-нибудь зараза, действующая на мозг? Превратит людей в агрессивных животных, как в фильмах ужасов. Или, того хуже, вызовет понос? А, не дай бог, эпидемия?! Вы представляете, сколько видов микроорганизмов на Земле? А сколько надо времени, чтобы все их проверить, засеять культуры, оценить опасность и отдаленные последствия?

– А сколько, кстати?

– Даже с применением всех вычислительных мощностей корабля не меньше месяца! И много, много проб. И то я вам смогу дать лишь предварительное заключение. А что будет при контакте кожи с почвой, водой, растениями, об этом меня даже не спрашивайте, если не хотите пасть в моих глазах ниже канализации.

– Вы предлагаете целый месяц облизываться на все издали? Вы представляете себе, что такое бунт на корабле?

– А это уже ваши проблемы, господин капитан, как поддерживать дисциплину во вверенной вам колбе… тьфу ты, я хотел сказать, на корабле.

Нельзя сказать, что капитан ожидал другого ответа. Месяц? Да, это Окински еще скромно запросил, с микробами шутки плохи. Но команда, команда… Смогут они вытерпеть месяц ожидания, когда внизу, рядышком (по космическим меркам) столько интересного? Сидеть и облизываться на гроздья винограда, как лиса в известной басне? Сейчас заняты только биологи, да бортинженер, которая присматривает за автоматическими самолетами-разведчиками. Физики еще до выхода на орбиту просчитали все, что можно, и тоже заскучали. "Надо посоветоваться с парочкой психов", – решил капитан.

"Парочкой психов" были корабельный психолог Кей Льюис и его любимая женушка – антрополог Мария Кантара. "Психами" их называли за глаза, а открыто – "пси". Вместе с ними в каюте сидел зоолог Курт Бродгауэр.

– Вот где у нас повышенная концентрация профессоров на кубический сантиметр, – пошутил капитан, поздоровавшись.

– Вы, небось, только что от Окински? – спросил Кей.

– Да, как вы догадались? – удивился капитан.

– Вы использовали фрагменты его профессионального арго, а вы любите бессознательно зеркалить, только с инерцией адаптируете подстройку.

– Будем считать, что я понял ваши объяснения, – сказал капитан, который на самом деле ничего понял. – Окински сказал, что люди на планете могут быть и не людьми вовсе.

Оказалось, что именно эту тему обсуждали сейчас профессора. По теории человек произошел в результате эволюции от древних животных, похожих на обезьян. Развитие генетики позволило восстановить фамильное древо вида Homo Seapiens вплоть до очень мелких ступеней. Но генетика пока позволяла лишь с высокой точностью реконструировать прошлое. С предсказаниями далекого будущего дела обстояли куда хуже. Насколько неизбежно было появление именно обезьян и человека? Что, если на других планетах тоже есть разумная жизнь, но там разум возник, скажем, у потомков крыс или дельфинов?

Дальше следовали довольно скучные и замысловатые рассуждения. Кантара говорила что-то о замечательном феномене Зеленой Жемчужины, поминала панспермию, сходные природные условия, и еще что-то. Капитан вынужден был пропустить мимо ушей нагромождения научных терминов, сосредоточившись на выводах. А выводы были интересные.

Туземцы могли лишь внешне напоминать людей, но генетически представлять собой совершенно другой биологический вид. А могли оказаться настоящими людьми, просто немного другой расы (как европейцы и негры). Были аргументы в пользу обоих вариантов.

Туземцы отличались от людей даже внешне. Когда-то существовало древнее искусство, названное "аниме". Персонажи там выглядели похоже. Вэй Лин предложила назвать местных жителей аниме-расой.

– Посмотрите на изображения, – говорила Мария. Голограмма на столе изображала небольшие трехмерные фигурки, смоделированные компьютером по результатам фотосъемки. – Их глаза выглядят как наши, но обратите внимание на эти выпуклые виски и большие радужки. Похоже на какое-то природное приспособление к местному освещению. Кажется, на самом деле глазные яблоки намного больше, но это незаметно, так как они скрыты внутри черепа. Как у кошки.

Их ноги босы, ступни длинные и широкие. Это может выглядеть забавно, но тоже имеет смысл. Если не считать горных районов, почва здесь мягкая и сыпучая, как песок на морском пляже. На высоком каблуке сразу застрянешь, а с большими ступнями – удобно.

Кисти рук, напротив, миниатюрны, даже у крупных мужчин. Вот это даже не знаю, чем объяснить, – антрополог пожала плечами. – Цвет глаз и волос очень разнообразен даже у тех немногих, кого мы уже сфотографировали. Часто встречаются яркие тона: розовый, зеленый, желтый, алый, посмотрите на этого, – она указала на лицо туземца, чьи кроваво-красные глаза навевали мысли о вампирах. – Кожа бывает серой, желтой и молочно-белой. Таких коричнево-розовых, как европейцы или темных, как африканцы, пока не встречалось, но могут еще обнаружиться.

Разнообразна одежда, прически, очень много цветных татуировок или же это просто краска. Нет одежды, характерной только для мужчин или женщин. Мы тут перед вашим приходом как раз строили гипотезы насчет того, как они определяют пол друг у друга. То есть, иногда все очевидно, поскольку надето мало. А иногда такое свободное платье и не слишком мужественное лицо, что сразу и не поймешь, кто перед тобой: девушка, подросток или просто смазливый юноша. Что интересно: рост и фигуры разные, но… – Кантара замялась. – А впрочем, неважно.