Чтение онлайн

— Поздравляю экипаж с прибытием в логово! — прозвучал в наушниках нарочито спокойный голос командира. — Приказываю держать ухо востро! Глаз с опушек и отдельно стоящих предметов, особенно построек, не спускать! За воздухом следить!

Минут через пятнадцать после ничем не отмеченного вступления третьей батареи Краматорского полка в Восточную Пруссию налетели быстрые «мессеры», начали пугать, пикируя на колонну и ошалело проносясь над самыми нашими башнями, но танки и самоходки только скорость увеличили и продолжали движение вперед. Истребители не унимались. Тогда машины сошли с шоссе, благо местность была подходящая, ровная, и помчались слева и справа от него, рыская зигзагами. У фашистских асов глаза разбежались и охотничий азарт разгорелся. Как тут не пожалеть, что ДШК у нас на башне больше не устанавливают!

Фриц почему-то облюбовал именно мою самоходку, хотя все они похожи как две капли воды, поэтому решаю заскочить в опушку рощицы, но она так худосочна и по-зимнему редка, что просматривается насквозь. И «Мессершмитт», снизясь почти до бреющего полета, тотчас «капнул» на нас своими бомбочками. Немецкая флора в результате этого несколько пострадала, а нашей броне ничего не сделалось.

Когда самолеты наконец скрылись и наши машины, не получив ни единого повреждения, снова собрались в колонну и покатили по шоссе дальше, увидели мы, как километрах в двух левее нас, над каким-то фольварком, стоящим на параллельной дороге, рьяно бросаются друг за другом в пике больше десятка Ю-87. Там нашим ребятам, наверно, не сладко пришлось, потому что обрушилась даже остроглазая кирха, высокомерно торчавшая над красными черепичными крышами одноэтажных домов.

Однако по стольким дорогам бежит к морю, развернувшись громадным веером, 5-я гвардейская, что самолетиков у фрица явно не хватает.

Проезжали мимо спиртзавода. Наш взводный распорядился заправить, не мешкая, пустой дополнительный девяностолитровый топливный бак чистым спиртом. Теперь будет чем согреться на биваке холодном; глоток спирта и встряхнуться нам поможет, коль усталость одолевать начнет во время изнурительных маршей; есть чем нам и братьев-поляков угостить. Им тут, надо прямо сказать, так несладко жилось, что даже невооруженным глазом сразу заметить можно.

Плачут от радости поляки, благодарят сердечно, выносят к колонне съестное, делясь скудным припасом, потчуют хлопцев. Прижимистый, хозяйственный Герасименков скрепя сердце (освобождай, да еще и угощай!) подносит немногочисленным мужчинам по маленькой, стограммовой, алюминиевой кружечке от питьевого бачка. Один из крестьян, бледнолицый и слабый на вид, чуть было не задохнулся, глотнув «эликсира бодрости», но ему предупредительно сунули в руки котелок с холодной водой. Жадно отпив несколько больших глотков, он перевел наконец дух, отер тыльной стороной ладони выступившие слезы и улыбнулся виновато:

— Замоцна, холера! Але вшистко в пожондку, Панове. Пше прашам, товаржищи! Дзенькуем бардзе!

Нина-санинструктор то ли с неодобрением, то ли шутя заметила, что, дескать, прикладываемся «всю дорогу». Так ведь дорога-то какая! И сколько радостных встреч! Ну а меру знает каждый: не на прогулке в Загорске мы и на тот свет не торопимся, да еще в такой ответственный момент.

И снова ревут двигатели, и снова извивается, следуя изгибам дороги, длинное бронированное тело колонны. «А война пошла такая: бей, гони, перенимай!» Настороженно глядят на «землю незнаему» жерла длинных и грозных танковых пушек. Командиры машин и наводчики, до пояса высунувшись из люков и загородясь бронекрышками, ведут неослабное круговое наблюдение: гляди в оба — и зри в три!

Этой ночью без особого шума (кто-то, удирая в темноту, пострелял с испугу из автоматов) заняли небольшую железнодорожную станцию и остановились. Штаб полка тоже здесь: отставать от колонны боевых машин ему небезопасно. По приказу комполка машины нашей батареи повзводно заняли позиции по обе стороны станции, в посадке. Она состоит из трех рядов деревьев и отделяет железную дорогу от шоссе. Орудия самоходок наведены на пути — на случай появления немецкого бронепоезда, который кочует где-то поблизости, как предупредила разведка.

Немецкое командование, надо думать, давно уже сообразило, что происходит у него в тылу, и принимает свои меры, но никак не успевает: бьют русские и в хвост и в гриву, и пребольно. Ударят танкисты неожиданно здесь, а через час они уже так далеко, что и след простыл: ищи-свищи.

Пока все тихо, экипажи подкрепляются кто чем. О нашем чудо-баке, конечно, узнали все, и потянулись, как на огонек, делегаты с котелками со всех машин. Ну как тут было отказать! Даже из штаба, с комфортом расположившегося в теплом, чистеньком вокзальчике (железная дорога действует!), посыльный приходил. Так что к исходу суток у нас остался только НЗ — один 4-литровый бачок питьевой, который Палыч (Иван Герасименков), сердито ворча, припрятал подальше. 304 часа вождения.

Ночь прошла спокойно: дремали в машинах по очереди до утра.

Второй день в Восточной Пруссии. С рассветом — вперед! Засада снималась последней. Пока вытягивалась на шоссе и отползала от станции колонна, ребята с любопытством рассматривали брошенный немцами мотоцикл-вездеход на одной гусенице и с короткой широкой лыжей вместо переднего колеса. Машинка эта, не замеченная нами ночью, стояла за обочиной шоссе, под деревом, и оказалась совершенно исправной и с полным бензобаком. Кто-то из помпотехов завел у находки мотор, потрещал на месте, прогревая, а затем, «бразды пушистые взрывая», описал прямо по снежной целине широкий круг.

Продвигались вперед, как будто на север, долго и без особых происшествий. Немецких жителей никого нет. Должно быть, заранее эвакуированы. Ничего, еще встретимся. Один из автоматчиков с нашей машины, по фамилии Капля, маленького роста, задиристый, с курносым носиком-пуговкой, откровенно уточнил: «Доберемся!» Он из недавних уголовников, которых на 2-м Белорусском много имеется, как говорят, на перевоспитании у Рокоссовского.

В середине дня по приказу своего начальника штаба ненадолго заняли круговую оборону, хотя противника поблизости не было видно. А впрочем, кто сейчас знает, откуда он вдруг объявится и в каком количестве? Для нас фронт — кругом.

В центре нашей обороны расположено богатое баронское имение. Ни в особняке, ни в службах ни души. Ребята, по одному с машины, отправились на разведку съестного. Кроме разной живой птицы в проволочных вольерах, они ничего не обнаружили, зато притащили из винного погреба охапку длинногорлых бутылок с разноцветными диковинными этикетками. С трудом повыбивали пробки, попробовали — кислятина и никакой крепости. Вышли из положения: развели спирт этим баронским питьем. Дмитрий Яковлевич, узнав об этом, ужаснулся и обозвал «виноделов» варварами за то, что они испортили марочное сухое вино.