Дневник
Шрифт:
Что это, если не чудо?
Наверное, Камила откуда-то знала, вот и навязала мне сделку. Но она его не получит. Мы не сможем сбежать сейчас, ведь слишком рискованно тащить Джуди в зеркало в её положении, и неведомо, как переход через портал скажется на течении беременности, но сделаем это после.
«Какой срок?» — спросил я, опомнившись.
«Где-то три месяца», — смущённо опустив глаза, поведала Джуд, и мне захотелось откусить её курносый нос.
Долго же она молчала, чертовка! В чём заключался её план? Поставить меня перед фактом, когда у неё начнутся схватки?
Значит, осталось шесть месяцев или где-то около того. Нам нужно продержаться до декабря, а там мы будем свободны и отправимся в свою новую лучшую жизнь.
Втроём.
Господи, как же странно это писать! В это слишком трудно поверить. Я не то, что мечтать, я думать о таком не смел. Ещё совсем недавно я был уверен, что для меня всё кончено, а теперь у меня есть и возлюбленная, и, чёрт возьми, будущий ребёнок, и я, наверное, самый счастливый человек на всём белом свете.
Шесть месяцев. Ничего, я был пленником этого дома двадцать пять лет, полгода — не беда, да и не придется торчать тут в одиночестве.
С Джуди это время пролетит незаметно.
1 июня 2012.
В этот день началась наша история.
Десять лет спустя мы снова оказались вместе на острове. Вовсе не для того, чтобы почтить память других нас — другого Итана и другой Джуди, что погибли на этом месте, а отметить, что для нас жизнь продолжается.
Спасибо, Итан из мира Джуд, что не позволил ей утонуть. Прости, малышка-Джуди, что я не смог тебя спасти.
Камень в кольце Джуди горит янтарём на солнечном свете и наделён особым смыслом. Он носит тоже название, что и цветы в её руках. Увы, совершать красивые жесты куда проще, чем говоритьнужные вещи, и все слова резко повылетали у меня из головы, будто у меня случился отёк головного мозга, что было бы вполне закономерно после всего.
К счастью, мне на помощь пришел Томас Элиот:
«Ты преподнес мне гиацинты год назад,
Меня прозвали гиацинтовой невестой».
Джуд метко подметила, что это ей полагалось зачитывать эту цитату, но она, честно говоря, не так хорошо шарит в книгах, как я, а я пропал на десять лет и перестал заниматься её просвещением. Впрочем, раз я теперь её «наставник» (сколько можно мне это припоминать?!), то она готова продолжить и быть прилежной ученицей.
«Я не хочу, чтобы ты была моей «ученицей», — с её подсказкой нашёлся я, — я хочу, чтобы ты была моей женой».
Она очень долго разглядывала кольцо, сосредоточенно закусив губу, словно что-то для себя решая, а потом взяла меня за руку. На её запястье была такая же татуировка, как и на моём, будто мы уже давно заключили какое-то тайное соглашение.
«Да, так куда лучше», — наконец сказала Джуд.
«Так ты согласна?»
«А куда я денусь? — усмехнулась она, — поздно пить боржоми, я всё равно уже залетела».
Она хлопнула себя ладонью по лбу.
«Боже, прости, что испортила такой романтичный момент».
Этот момент невозможно было испортить, он был идеален, как и то, что последовало за кособоко сделанным предложением. У нас обоих были незакрытые гештальты, связанные с островом. Не счесть, сколько раз я думал о том, как хочу трахнуть Джуди именно здесь. Она, как выяснилось, тоже об этом фантазировала.
Хорошо, когда мечты сбываются, но, надеюсь, это не оскорбило память других, погибших нас.
Им повезло куда меньше.
7 июня 2012.
Мы поехали забирать нашу лицензию на брак (с ума сойти!), и я невольно вспомнил о Лорне. Она так хотела, чтобы я завёл семью, а я, словно ей на зло, осуществил это только после её смерти. Как будто то, что мама написала в своей прощальной записке, было правдой — и она на самом деле мешала моему счастью.
«Так будет лучше».
Я тут же горько раскаялся за эти мысли. Наверное, чтобы хоть немного загладить вину, мне стоило бы назвать ребёнка в её честь, если будет девочка. Но заводить об этом речь было рано, да и страшновато — Джуд вряд ли придёт в восторг. У них с альтернативной версией моей матери, кажется, сложились не самые тёплые отношения.
«Что-то у тебя не сильно радостный вид, муженёк», — заметила Джуди.
Мы зашли «отметить» женитьбу в кофейне прямо напротив Первой церкви Салема, один вид которой волей-неволей навевал мне воспоминания о детстве. Мама часто таскала меня туда на всякие христианские праздники — просиживать штаны под заунывные песнопения, чтобы подтверждать легенду о набожности нашей семьи.
Разумеется, «отмечание» предполагало кофе для меня и горячий шоколад для Джуд. Алкоголь был нам обоим противопоказан.
«Честно говоря, я немного в шоке от всего этого, — признался я, — я так то… был уверен, что помру, а не…»
«Да-да, — не позволила мне закончить Джуди и переплела на столе наши пальцы, — я тоже «немного в шоке».
«Ты явно не так себе это представляла?» — предположил я.
«Никак не представляла, — поделилась она, улыбнувшись, — вообще об этом не думала».
«Разве не все девочки мечтают о пышной свадьбе? — удивился я, и, снова посмотрев на церковь за окном, спохватился, — у нас есть два месяца, чтобы всё устроить, если ты этого хочешь. Венчание, приём на четыреста персон, оркестр, чёрт, дальше я не придумал».
«И не надо, — сказала Джуд, — я точно не та девочка, что мечтала о чём-то таком. Как минимум, единственный парень, за которого я в теории хотела замуж, умер, а потом я выросла, и стало не до этих глупостей. В церковь мы с Сэнди ходили раз в несколько лет и то только для галочки. А кого бы мы позвали? Мэл с её ведьминской группой поддержки? Или Камилу?»
Она была права. Я вообразил эту картину, и кофе чуть не пошёл у меня носом. Да и Джуди, и сегодня одетую в её неизменные рваные джинсы и рубашку, невозможно было представить в вычурном свадебном платье, полгода выбирающей цветы для оформления церемонии или составляющей список гостей. Это меня успокоило. Кажется, Джуд всё устраивало. Она даже перестала переживать из-за своей беременности, хотя первое время, когда все вскрылось, периодически закатывала истерики.